Разрешение на бой мы получили через четыре дня, когда и надеяться перестали. Чиновникам понадобилось в два раза больше времени, предсказанного Метельским. Потом он мне признался, что чиновники, от которых зависело разрешение на товарищескую встречу, опасались проигрыша неизвестного молодого советского спортсмена кубинцам. Лицо страны, блин. Все пытали тренера — насколько я подготовлен и на всякий случай предлагали заменить более опытным и надежным боксером. Наконец, Юрий Михайлович поручился, что я не проиграю, да и кубинцы не согласились на замену. К тому же срок их посещения Ленинграда подходил к концу. Короче, завтра в бой!

Я не ожидал, что рядовая товарищеская встреча в институте поднимет такой ажиотаж. Для боксерского поединка выделили зал игровых видов спорта, водрузили в центре ринг, а вокруг соорудили трибуны, так как наш зал не смог бы вместить всех желающих лицезреть историческую встречу.

Как я и предполагал, создал проблему мой паук, вытатуированный на плече. Решили заклеить его пластырем. Тренеры где-то достали пластырь телесного цвета, чтобы не так выделялся на коже и закрепили дополнительно клеем. Все равно ненадежно — пот, борьба в клинче, но другого ничего не придумать, а отвечать тренерам на неприятные вопросы чиновников не хотелось. Я предлагал выступать в футболке с короткими рукавами, но Метельскому указали, чтобы на мне была красная майка с символикой и буквами СССР.

На взвешивании показал первый полусредний вес. Все же за несколько дней скинул около полутора кило.

Тогда же и увидел первый раз своего противника. Симпатичный кучерявый мулат, сухой, поджарый с длинными руками, спокойно и не без интереса рассматривал меня, как я его. Показалось, что он чуть выше меня. Улыбнувшись, кивнули друг другу. Делить нам нечего, а кто сильнее и умелей покажет бой.

Мы выступали первой парой, после нас планировался второй бой в полутяжелом весе. Когда вызывали на ринг и представляли меня, как студента Политехнического института зал взорвался аплодисментами, свистом, топотом и криками. Откуда-то у меня оказалось четыре победы, ведь не разу не выступал на официальных соревнованиях. Вероятно, тренеры решили, что так лучше и убедительней.

Моего соперника звали Роландо Мартинес. Зрители тоже тепло приветствовали его. Все же наши люди сочувствовали и поддерживали кубинцев, осмелившихся в одиночку бросить вызов империалистам и победить в неравной борьбе.

Пока представляли судей оглядел небольшой, но переполненный зал. На первом ряду, сразу за судейским столиком сидела кубинская делегация, но к ним добавилось несколько солидных мужчин, по-видимому из посольства или консульства.