Джамшид нахмурился:

– И почему же этого не случилось?

– Моя мать не хотела, чтобы я уезжал. – Отзвук старого горя смягчил голос Мунтадира. – Мы были очень близки.

«Ты идиот, повсюду сующий свой нос».

– Простите, – вырвалось у Джамшида. – Я не должен был вас допрашивать.

– А я, вероятно, не должен был отвечать. И тем не менее я постоянно ловлю себя на этом, когда имею дело с тобой, Прамух. Из тебя получился бы хороший священник. Или даже отличный шпион, будь у тебя такая склонность.

Джамшида пробрала дрожь.

– Не думаю, что из меня получился бы такой уж хороший шпион.

– Заранее этого знать нельзя. – В этот момент Мунтадир оступился и чуть не упал на колени. – Ничего-ничего. Вот, значит, почему они достали подушки, когда пустили грибы по кругу.

– Что пустили?

Мунтадир сжал его предплечье:

– Пожалуй, тебе придется довести меня до дворца.

ДЖАМШИД СТАРАЛСЯ НЕ ОСТУПИТЬСЯ, УКЛАДЫВАЯ МУНТАДИРА В КРОВАТЬ. При том уровне опьянения, в котором находился Мунтадир (а он и в самом деле был не в себе – на протяжении остального пути читал вслух стихи своим рукам и засыпал на ходу), Джамшид полагал, что падение на эмира было бы нецелесообразным. В конечном счете ему удалось уложить Мунтадира на матрас, и тот испустил удовлетворенный вздох, прозвучавший настолько непристойно, что в мыслях Джамшида заплясали гурии со сладострастными улыбками.

«Прекрати думать о таком», – попенял он себе, но этот приказ легче было беззвучно произнести, чем выполнить, когда он наклонился над телом Мунтадира, чтобы достать подушку. От Мунтадира пахло вином и благовониями. Аккуратно подсовывая подушку под голову эмира, Джамшид на мгновение прикоснулся к волосам Мунтадира. Прежде он никогда не видел эмира без головного убора. Волосы у него были черные, с теплым красно-коричневым оттенком. Они были коротко подстрижены и слегка завивались на концах.

Он громко сглотнул и разогнулся, понимая, что оказался в довольно неожиданной ситуации.

– Я могу сделать что-нибудь еще, эмир? – спросил он, пытаясь побороть смущение.

Веки Мунтадира дрогнули. Он посмотрел на Джамшида мутными глазами, но горизонтальное положение вроде бы пошло ему на пользу, в выражение его лица вернулась некоторая настороженность.

– Вернись назад во времени и скажи мне, чтобы я ничего не ел вечером.

– Меня в Цитадели не обучили этому конкретному навыку. – Осторожная, изможденная улыбка осветила лицо Мунтадира, и новая тревога поселилась в сердце Джамшида. – Вы уверены, что мне не надо позвать кого-нибудь? Может быть, Низрин? Она может заварить вам какой-нибудь тоник…