Али пробрала дрожь.

– Я не из тех, кто отмечает свои дни рождения. Мне не нравятся все эти сюсюканья в мой адрес, это все так неловко и незаслуженно. В особенности по поводу моего двадцатипятилетия. Ты знаешь эти шутки, которые люди отпускают по поводу брака и… боже мой. – Выражение ужаса засветилось на его лице. – Ты сказала «привести меня»? Мунтадир устраивает вечеринку, да?

– Пока мы здесь с тобой разговариваем, он украшает мой дом. Он планировал все это много недель, и ты примешь его труды с удивлением и радостью. И попытаешься получить удовольствие. – Когда ее слова привели его в еще более угрюмое состояние, Нари взяла его лицо в ладони. – Ализейд аль-Кахтани, ты противостоял куда как более опасным врагам, чем несколько неприличных шуток и гости, которые любят тебя.

Он поймал ее руку:

– В твоем доме? Я надеюсь, с твоего разрешения.

– Я сама настояла. Знала, что это уменьшит список приглашенных – услуга тебе, еще один должок за тобой. Добавь его к списку. – Нари подсунула его руку под ее, чтобы пресечь любые попытки бегства, потом позвала Мишмиша. – Идем. Пока мы будем идти, успеешь согреться.

Они вернулись на узкую тропинку, а река осталась позади.

– Как твой пациент сегодня утром? – спросил Али.

– Неплохо. Я так и не знаю, каким образом Юсеф умудрился отрастить крылья, но мои ученики предлагают разные теории. – Нари покачала головой, вспомнив о своих врачах, проходящих практику. – Я каждый день благодарю господа за то, что мы приняли их, а не стали ждать дольше. Они такая замечательная группа. Хани и Руфайда уже говорят о планах создать клиники в других частях города после окончания курса.

– Это было бы здорово. В любом случае ослабило бы нагрузку на лазарет. – Али посмотрел на нее с высоты своего роста. – И, надеюсь, сняло бы часть нагрузки с тебя. Я за тебя беспокоюсь, Нари. Твой дед сказал мне, что ты нередко остаешься ночевать в своем кабинете.

– И это мне говорит человек, который вырубается на заседаниях совета.

– Это другое дело. Готов поспорить, что даже самые внимательные личности не смогли бы не клевать носом на этих бесконечных заседаниях.

Говорил Али легко, но она слышала усталость в его голосе. Они были вовсе не глупы, они всегда знали, что перестроить Дэвабад – задача не из легких, на ее выполнение потребуется целая жизнь. Но случались дни, когда этот труд становился воистину выматывающим, когда обещания мира, не говоря уже о политической стабильности, казались невыполнимыми.

Нари сжала его руку.

– Дальше будет лучше, – пообещала она. – Для нас обоих. Уже стало лучше. И тебе сегодня вечером не нужно об этом беспокоиться.