Велосипедиста, кстати, тоже видели. Не то, что он прям такой редкий зверь какой-то. Но вот сбитый очередным участником соревнования — это да, отнюдь не через каждый километр попадался.

Овец подавленных опять же лицезрели. Как и валявшиеся на боку, а то и вверх колёсами машины рядом с ними. Машинки-то ныне у всех донельзя короткобазные, узенькие и при этом высокие. На поворотах так и норовят опрокинуться без всякой помощи со стороны. Потому и неустойчивые при авариях.

— Саня не надо, не надо, не надо! — это перепугавшийся Нагель позабыл, что так-то я его работодатель и Александр Евгеньевич, вообще-то.

Отчего позабыл? Так мы сейчас играем в салочки с Фернаном Шарроном, которому все прочили победу, пока не появились мы.

Этот нехороший человек, последний оставшийся перед нами, помимо машины отца, решил лечь костями, но не пустить нас вперед. Я влево и он тут же влево. Я резко вправо и он резко вправо. И так раз за разом, раз за разом. Зараза!

Пришлось ему показать, что тут вам не там, а там вам не здесь. Просто так я что ли делал крепкий бампер для своей машины?

Так вхреначил этим самым бампером в колеса ведущей оси, более всего остального выступающие позади, что его Панар-Левассор аж на дыбы на время встал. Точно так же, как порой случается с лёгкими колёсными тракторами, когда выдаваемый движком момент уже не компенсируется собственной массой техники. А после он ещё и в борт меня припечатал, когда я посчитал, что урок преподан и можно обгонять.

Ну и я, не будь терпилой, припечатал его тоже в борт. Потом ещё раз, ещё раз и ещё раз. Вот Нагель и не выдержал. Нет чтоб меня поддержать подбадривающими криками! Давай, мол, Саня! Ату его, ату!

Хотя, когда на тебя осыпается стеклянным дождем рассыпавшееся закалённое стекло, приятного, конечно, мало. А стекло у пассажирской двери как раз не выдержало и брызнуло фонтаном с громким хлопком. Случается с ними порой такая коллизия от сотрясений, даже если нет прямого удара по ним.

— Надо, Федя, надо! — вновь крутанул я руль резко вправо и, наконец, выдавил этого упертого французского петушка в очередную канаву, куда он благополучно и улетел. И пусть теперь доказывает, что это мы его туда спихнули, а не сам он туда рухнул, не справившись с управлением.

— Меня вообще-то Андреем зовут, — как-то даже скукожившись на своём месте, тихо пробормотал Нагель, опасаясь посмотреть в мою сторону и потому пялясь активно вперед.

— Да хоть свистом! Главное, что дело сделано. А тот, кто пришёл к нам с мечом, от меча и загнулся. Пусть знает Яковлевых, каплун ощипанный, — пробурчал я в ответ и после сосредоточился на управлении.