Да, этого еще не случилось. И Джо Пистоне еще даже не родился. Но то ли еще будет.

Мы докурили, а потом вышла Роуз и позвала нас в столовую.

Стол они накрыли хорошо. Белая скатерть, свечи, бокалы — все как надо. Роуз принесла из кухни какие-то закуски, поставила на стол. Гэй вышла следом с большим блюдом, на котором был огромный кусок запеченного мяса. Вот именно над ним они и корпели так долго.

Потом появились бутылки вина, Винни сразу же открыл одну, разлил. Мы сели и принялись есть.

Было вкусно, и ели мы неторопливо. Разговаривали о разном — о мессе, о том, что сегодня вечером неплохо было бы пойти прогуляться и посмотреть на рождественский Нью-Йорк. Роуз рассказала историю из детства о том, как они перекидывались снежками, и один раз случайно забросали священника. Гэй улыбалась.

А я смотрел на нее и думал о том кольце, которое лежало у меня в ящике стола в кабинете. Вчера вечером, когда я вернулся из Джерси и увидел украшенную елку, свечи и все остальное, что-то в моей голове щелкнуло. Не так, как это описывают в книгах, нет, меня не накрыло романтикой, просто стало понятно, что пора.

Я съездил к одному еврейскому ювелиру, которого знал через Лански, и взял кольцо. Достаточно простое — белое золото, пусть и большой, но всего один камень. Мне нравилась простота, я считал, что такие вещи не надоедают.

Был один момент, который меня тормозил. В прошлой жизни у меня не получалось с женщинами. Было два брака, и оба они закончились одинаково — мы расходились, просто решив, что я слишком занят другими делами, чтобы быть хорошим мужем. Может быть, они и были правы.

Но сейчас у меня другая жизнь и другие обстоятельства.

Босс должен быть женат. Это факт, особенно в такое время, как сейчас. Женатый человек в глазах людей — это стабильный человек. У него есть дом и определенные корни. Неженатый мужчина в моем положении вызовет вопросы, которые мне были не нужны. И любовью тут, пожалуй, и не пахло, это была политика, и я был достаточно честен с собой, чтобы это признать.

Но я также был достаточно честен, и чтобы признать другое. Гэй была умной, спокойной, умела молчать, когда надо. Она не задавала лишних вопросов, но при этом не притворялась дурочкой. И вовсе не была похожа на истеричных жен гангстеров из американского кино.

А еще за эти два месяца я сильно привык к ней, и ее отсутствие, пожалуй, уже становилось неприятным. А еще играло роль то, что она русская, выросла в Петербурге, пусть это и был не тот привычный мне Петербург, а совсем другой, до семидесяти лет советской власти.