— Скажи, Роджер, ты, кажется, упомянул, что был ганфайтером. Я думал, что это было очень давно и уже не осталось в живых свидетелей, а тем более участников этого, если можно так сказать, движения.

— С чего это? — неподдельно удивился Роджер. — Насчет того, что не осталось, ты не прав. Конечно, давно уже нет того, что было в конце прошлого века, но в живых еще достаточно много людей, которые в свое время были ганфайтерами. Да и своих детей и внуков они наверняка учат своим умениям, поэтому говорить, что сейчас таких людей не осталось, будет неверно. Мне было двадцать, когда я встретил своего наставника, это был, если не ошибаюсь, тысяча восемьсот восьмидесятый год. Три года мы занимались отстрелом всякой мрази вместе, и я многому у него научился. Потом наставника убили — мы тогда угодили в засаду, и я только чудом тогда выжил. После этого еще семь лет работал уже самостоятельно. Завязал, только когда встретил будущую жену, вот с тех пор и торгую оружием.

Он рассказывал, а я слушал и попутно размышлял: получается, сейчас Роджеру уже семьдесят пять лет. Так-то, если судить по его высохшему виду, ничего удивительного, но хотел бы я тоже в этом возрасте быть таким живчиком. Я ведь помню себя пожилым, поэтому в каком-то смысле даже немного завидую ему.

Так всю дорогу я и слушал о его приключениях в молодости. Разказчиком он был отменным, даже не хотелось вылезать из машины, когда мы наконец приехали. Но пришлось, дела ведь сами себя не переделают.

Другом Роджера оказался еще более, судя по виду, древний старик, который и передвигался-то с трудом, но глаза у него при этом были живые и умные. Он явно обрадовался своему другу и очень суетился, не зная, где его лучше усадить и чем угостить. Мне интересно было за этим наблюдать, и я даже спокойно отнесся к тому, что эти двое после встречи забыли обо всем на свете и, перебивая друг друга, спешили поделиться своими новостями. Длилось это безобразие минут сорок, потом Роджер обо мне все-таки вспомнил и наконец-то задал своему другу вопрос по делу.

— Джон, мы с тобой заболтались и совсем забыли о моем друге, а ведь я сюда приехал, чтобы помочь ему с выбором подарков для его друзей-аристократов.

Джон как-то скептически на меня посмотрел, и легкомысленно махнув рукой, произнес:

— Ой, да нет ничего проще, хватает у меня всяких интересных копий под старину, мало кто сможет отличить.

Я и рта не успел открыть, как вмешался Роджер:

— Джон, ты не понял, моему другу нужны действительно стоящие подарки. И услышь меня наконец — другу.

Последнее слово он так выделил интонацией, что Джон от него даже отшатнулся непроизвольно.