Когда жандарм сообщил, что запланировал начало аферы, у меня было стойкое желание запустить то же самое и в США, но, обдумав все не один и не два раза, я все-таки пришел к выводу, что не надо гадить там, где живу. Мне и так с трудом удалось объяснить проверяющим мои предприятия финансовым службам происхождение стартового капитала. Сейчас только и надежда на то, что от Союза хрен получишь достоверную информацию, и я через них потихоньку отмою деньги от аферы. Иначе пришлось бы спрятать их в кубышку и пользоваться ими ну очень осторожно.
Конечно, при встрече с Абрамом Лазаревичем не обошлось без серьезного разговора по поводу того, что я собираю своих бывших соотечественников. Неоднозначно он воспринял эту новость. Поначалу, конечно, закипел, как перегретый чайник, но во время разговора, вникнув во все нюансы, остыл, а потом и одобрил, пообещал донести до руководства страны всю выгоду такого начинания. Все-таки глупо было бы не использовать наших, по сути, людей для блага страны, ведь среди них много действительно талантливых людей. В итоге Абраму Лазаревичу поневоле пришлось согласиться с моим мнением. Так что и я выдохнул с облегчением. Может, и проскочит эта моя выходка безболезненно.
Произошло во время моего пребывания в больнице еще кое-что. Неугомонный Вяземский притащил ко мне в палату знаменитого авиаконструктора Игоря Ивановича Сикорского. Честно говоря, когда до меня дошло, кого ко мне привели, моему восторгу не было предела, но, к сожалению, хватило этого восторга ненадолго. Сикорский мало того, что отказался от какого-либо сотрудничества, он еще и был оголтелым монархистом. Но, наверное, я немного неправильно выразился. Не то чтобы он отказался сотрудничать. Он не хотел в принципе слышать о делах, связанных с Советским Союзом. А ведь у меня была надежда привлечь его к разработке летной техники именно с прицелом на Союз. Так что не сложился у нас разговор, можно сказать, с самого начала, и встреча закончилась нашим взаимным неудовольствием. Непонятно, зачем он вообще приходил, только чтобы глянуть на соотечественника наделавшего здесь немалого шума? Мелковато, как по мне, для такого человека.
Сейчас, вспоминая эти прошедшие месяцы, я пытался решить нерешаемую задачу. Дело в том, что, ежедневно разруливая кучу самых разных вопросов и проблем, я почувствовал, что подошел к какому-то краю если можно так выразиться. Еще немного, и мне настолько вся эта движуха осточертеет, что я даже не знаю, как поступлю. Просто я, наверное, и правда взвалил на себя непосильную ношу и теперь задумался, на чьи бы плечи переложить всю рутину так, чтобы мне оставалось решать только глобальные вопросы и заниматься тем, что мне действительно интересно.