Плохо.

Стальной ящер решил не связываться с нами. Перемалывая меж гусеницами рыхлую землю, проскочил мимо нас. Я понял его замысел слишком поздно.

Взрыв грохнул за спиной, вклиниваясь в разум жутью мерзких догадок.

Обернись, подло хихикая велел страх. Обернись и узри разорванную в клочья девчонку, ту, с которой ты спал. Ту, что шептала тебе на ухо ласковые нежности. Ту, что…

Я развернулся резко, рванул к ней. В глаза бросился кровоподтек, широкая рана на груди. Разом побледневшее лицо. Ириска пыталась проверить ее пульс, но лишь качала головой в ответ.

Горечь потери пришла непрошенной гостьей в дом. Здравый смысл сопротивлялся напрасно, увещевал, что мы на войне.

Тут такое случается постоянно и…

Слушать его оправдания не было сил.

Я взревел, словно тигр. Выпрямился во весь рост. Ириска, дрогнувшая, юркнула в уютное чрево перезагрузки, убоявшись моего гнева. И правильно. Я готов был разорвать в клочья даже голограмму.

Ярость затуманила ум. Кровавая пелена перед глазами заполонила собой все — единственное, что я видел перед собой — это добычу. Оружие. Запах пороха, ружейного масла, свежих, только что вымазанных смазкой патронов. Повсюду, из каждой дырки.

Танк имел неосторожность выкатиться ко мне. Три жадных до огня дула уставились на меня и стихли. Ужас, что еще недавно бушевал в моей крови, передался бездушной машине.

Глазницы погибели, извергающие смерть в хрупкие, тщедушные людские тела, сейчас взирали на чудо.

Ружейный Бог явился по их души — излить свой гнев.

Рвать-рвать-рвать!

РВАТЬ!

Танк попал мне в руки, словно игрушка. Бессильно заработал двигатель: машина перебирала колесами по воздуху. Он был легок и непрочен, затрещал под моим натиском.

Перед глазами возникали образы. Улыбающаяся Белка. В одежде и без.

Я схватил шагоход за ногу, ломая его о колено, словно прут. Останки швырнул в свору летящих по воздуху сфер. Взрыв обдал меня ворохом осколков.

Айка, сжавшаяся в клубок, точащая украдкой ото всех шоколад. Взгляд испуганного, загнанного в угол зверька.

Прыгнул в самую гущу закопошившихся танков. Несчастные заспешили прочь, словно россыпь тараканов, не смея противиться моей воле. «Дракон» вспыхнул, смялся под напором моего кулака, обратившись в груду горелого металла. От второго я оторвал башню, наступил на него — тот захрустел, словно грязь под ногами. Пушка вмиг стала моей, словно разнузданная девка: подчинилась, открыв огонь по своим.

Я чувствовал каждый снаряд, чувствовал, как становлюсь единым целым с новым оружием. Остроконечные, блестящие отделкой стальные болванки ужом впивались в мясистые бронетела, чтобы дать свободу…