«Сеньор» выкатился на дорогу ни шатко ни валко. Начали одолевать сомнения: а можно ли на этом корыте хоть куда-то доехать? И не к утру, а прямо сейчас…
— Поддержали свои пуканчики, салажье. Мамочка врубает первую скорость!
Я прищурился, желая переспросить, и не успел. Машина под нами заохала, прежде чем резко рванула с места. На миг ощутил себя внутри гоночного болида. Турбо оказалось временным, быстро сошло на нет, но мы тащились вперед на остаточной инерции.
— Главное, — Грингра подмигнула, — попросту не тормозить. Сечете, а? Не тормозить! План каков, боярин? Катим по прямой? Гоним и сикать не даем, смекаешь?
— К чертям все планы, — качнул головой. — Что бы ни задумали, все идет псу под хвост. На одной лишь импровизации живы.
— Окей, кэп! Значит, будем выдумывать по обстоятельствам.
— Этот царенатский говнюк хочет убить Бейку! — вмешалась Старшенькая.
А ведь и правда: эта троица сидела под дулами автоматов. Прямо у Скарлуччи под носом. Может, что слышали о его задумке?
Старшенькая кивнула моей догадке.
— Говорил! Сказал, что они вместе с этой бесячей сукой должны заложить основу для будущего отступления!
Говорила про Хроми, про кого же еще. Кивнул, велел продолжать.
— Заедут в Тарахтеевку. Говорили, у них там есть друзья.
— В Тарахтеевку? — Лицо Белки обратилось в изумление. — Там же никто не живет с тех самых пор, как началась война.
— Значит, для прикрытия лучше места и не придумать. Сейрас, знаешь где это?
— Спрашиваешь! — возмутилась эльфа, резко выкручивая руль. Рессоры «сеньора» застонали, но выдержали. — Ты лучше подумай, что скажешь Виту, когда явишься пьяной бабой на его огонек.
Я не ответил.
Может, Вит Скарлуччи хитрый сукин сын, мудак, каких поискать, и распоследний мерзавец, но в одном я с ним был солидарен: пусть за нас свое слово скажут пушки…
Заброшенные хаты увидели издалека. Кривые, косые, построенные наспех. Будто жители заведомо знали о близящейся войне, а потому не вкладывали ни силы, ни душу…
Вскоре стало понятно почему. Который год ржавели остовы подбитых танков. Больших. «Дракону» до них расти и расти. Знать бы еще чьи — наши или царенатские?
— Кладбище машин, — зло фыркнула Белка, поймала на себе мой вопросительный взгляд. Выдохнула. — Когда-то я ездила сюда. Еще девчонкой, пока родители… пока не пошла в ту злосчастную школу. Помню бабушку, ее дом… А потом приехало вот это…
Она обвела рукой, указывая на мертвых стальных великанов.
— Видела начало войны собственными глазами?
— Н-нет, смотрела по телевизору. Бабушки уже не было в живых. Рада, что ей не пришлось видеть всего этого.