Обещаний давать не стал, но мы постараемся…
Домой. В голове звучала песня «Сектора газа», оживленное настроение трудно было испортить. Из командировок, плена, отлежав положенное в санчасти, — домой.
Любил возвращаться в маленький уют своей квартиры. Да, не хоромы, зато все свое, близкое и родное. Валялся сутками на диване, радуя себя сладким, соленым, жирным и долгим сном. Затем погружался в культурную жизнь, в кино ходил, на выставки, парки, море там, до следующего вызова…
Моя нынешняя война оборвалась на неделю отпуска. Бейка провожала тихо. Наградят, будут обещать, не слушай, хорошо? Кивнул вместо ответа. Все привычно, все понятно.
А вот девчата смотрели на меня волком. Не завидовали крохотному счастью, но боялись, что не вернусь. Раздавать обещания с клятвами было глупо, не стал. Просто вернусь через недельку, и все. Как обычно отосплюсь. Может, буду лежа пялиться в потолок, предаваясь праздному безделью. Или узнаю наконец о мире, в который меня забросило. Происходящее окончательно перестало казаться дурным сном.
Машину за героем не прислали. Ну, хотя бы билеты на поезд оплатили, туда и обратно.
Ничем не примечательный городской вокзал. Война гремела от него в десятках километров, но здесь как будто об этом не знали. Тихий, мирный уголок, к которому еще недавно чуть не подобрался Скарлуччи.
Пока ехал на автобусе до города, заметил то, чего не замечал раньше: военные заградительные части вроде нашей. Злой сарказм колол: неужели ты думал, что враг спешит долбиться только о вашу, но ни разу не попробовал обойти стороной? Покачал головой — не задавался такими вопросами.
В кармане звенела мелочь, толстая тетка улыбчиво предлагала пирожки. То ли с повидлом, то ли с мясом. Взял парочку, сам не зная зачем.
Купил газету, тут же отругал самого себя. Все равно ведь не буду читать! Здравый же смысл подсказывал: а вдруг дорога окажется длинней, чем думаешь? Я не знал.
Отсюда до Каширы, с Каширы на Москву. Вот ведь, мамка-провинциалка из Подмосковья любила шутить, что лишь дурак едет в Москву через Каширу…
Сдачу швырнул попрошайке, тот не обрадовался, ждал чего покрупней. Пирогов почему-то тоже не захотел.
Поезд, как обычно, битком. Мне улыбались, пытались угостить, благодарили за службу. Повис в воздухе непередаваемый дух бутербродов, лука и селедки. Сильно захотелось есть, как нельзя кстати пришлись бабкины пирожки. Неожиданно из нормального свиного фарша, а не, как я думал, местной кошки.
Неестественно улыбчивый проводник пообещал разбудить, когда прибудем. Укрывшись казенным пледом, задремал под монотонный стук колес и убающивающее раскачивание вагона из стороны в сторону. Проснулся как раз на конечной, за минуту до открытия дверей.