— Тот ружемант был… мудрым. Не желал сеять смерть и разрушения ради смерти и разрушений. Широко раскинувшиеся новые немалые территории давали простор и ресурсы. И экономическую мощь. Тем, кто противился воле формального владыки мира, приходилось тяжко. Америка сгинула под экономической блокадой и санкциями. Синьилай… Кое-как держится до сих пор. И Российская Империя.
Синьилай оказался на месте Китая, прихватив себе Корею, Японию с частью Америки. Быстро же все скатилось в урок географии.
— Но мы как-то держимся, верно?
Ната кивнула.
— Он был ружемантом. Врожденный дар видел оружие в артефактах. Даже их божественная мощь не устояла. Вместо… того что мы называем состоянием, он поглощал магическую мощь, пока не исчерпал всю. Закончилось все двумя десятилетиями смуты. Царенат дрожал от одного политического шторма за другим. Начал трещать по швам. Ну а про последующий сюрприз, порожденный ружемантами, ты в курсе.
Кивнул.
— Это было… занятно.
— Занятно — это все, что ты можешь сказать? — Она взяла принесенный мной шоколад, ногтем вскрыла фольгу упаковки.
Я был не против.
— Знаешь, я думаю, что ты слишком туп и глуп для этой воинской части. Я проведу с тобой еще несколько личных уроков, пока ты не заразил невежеством всех остальных.
Спорить не стал. Впервые со мной захотели встретиться потому, что оказался недостаточно умен.
Хроми оправилась на третий день. Налет беззаботности смылся в первом непредвиденном бою. Из шока она вышла собранной и уверенной в себе. Сдавала нормативы точно так же, как и все. Соревновалась с Белкой за первенство. Моя любимая рыженькая не давала рыжеволосой форы.
Бейка унялась в своей подозрительности, сбавила обороты. Я чувствовал, что это до первого же несчастного случая. А им пахло отовсюду. Напряжение облаком нависло над воинской частью. Каждый знал: что-то произойдет.
Паранойя гуляла среди девчат. Так не могло продолжаться вечно. Беда любит ночь.
Охотница на демонов скакала от одной платформы к другой. Черти, один другого краше, толпами валились к ее ногам. На выступе сверху лежала жареная баранья нога, а в выемке с кольями — фиал воскрешения. Лишний шанс, еще одна жизнь.
Три пары глаз следили за ловкой охотницей, не отводя взгляд. Хрустели чипсы, шипела газировка.
Девчата-кендеры застыли в ожидании, Старшенькая отчаянно грызла подушку: так далеко они еще никогда не заходили. Я выдавал на стареньком джойстике адское соло, сам не веря, что еще способен на нечто подобное. Размытые пиксели на экране старого телевизора превращались в полное опасностей жуткое приключение.