— С пушками из глаз и брюшным лазером?

— Что-то вроде того. — Хроми миловидно хихикнула.

Несмотря на свою плотную комплекцию, ей была присуща женственность во всем ее проявлении. А может, это тоже магия.

Я не расслаблялся.

— Хроми, скажи, зачем ты здесь?

— Хочу защищать родину!

Она притопнула, картинно отсалютовала.

— Прекрасный ответ для военкомата. На призывном пункте наверняка были в восторге.

— Бу-ка! Ты не впечатлен?

В притворстве обид ей не было равных.

— Говорят, ты гражданин второго класса.

Скрестил руки на груди, встал в уверенную позу. По телу Хроми пробежала нервная дрожь. Ириска часто закивала, подтверждая мои слова.

— Разве второй класс — приговор?

— Как часто дети чиновников, золотая молодежь, стремятся попасть сюда?

Мой вопрос ее задел. Доброжелательный тон сменился раздраженным.

— Ты тоже мне завидуешь?

Она была похожа на ребенка, желающего кому-то что-то доказать. С единственно возможным результатом. Либо умело играет на публику, либо подсадная утка. Обходит посолонь, словно готовящаяся к прыжку тигрица. Всего на миг, но я увидел ее истинную суть: хитрую лисицу, прячущуюся в неказистом теле. А я подходящая добыча…

— Завистью даже не пахнет.

— Как же! Каждая пылинка здесь смотрит на меня, как колхозник на тракториста. Потому что где-то за моей спиной — тень привилегий.

Я не ответил, она не унималась.

— Может, меня с детства воспитывали так, чтобы служить и защищать? Помогать слабым?

— И ты решилась на это аж неделю назад? Проснулась поутру и думаешь: кого бы мне защитить, правильно?

Она нахмурилась пуще прежнего. Словно думала, что со мной-то как раз будет легче, чем с остальными. Прижаться грудью, потереться задницей — и вот уже не помеха, а верный помощник. Знала бы она, что на деле мне давно не юные восемнадцать. На подобное не куплюсь.

— Такое рвение наверняка должны были отметить в газетах. И знаешь что, в сегодняшнем выпуске общероссийской про тебя ни слова.

Она запунцовела. Краска заливала ее круглое лицо, как и только что зародившаяся обида. Ириска отметила мой подход грубым, велела попридержать коней. Нас приставили к ней нянькой, будет крайне нехорошо, если мы рассоримся вдрызг. Какое-никакое доверие меж собой нам было необходимо. Извиниться? Пойти на попятный?

Додумать я не успел: женский крик заставил вздрогнуть. Переглянувшись, бросились к выходу. Визжала заведующая стрельбищем. Ужас отпечатался на немолодом лице. И было от чего.

Механический скарабей как ни в чем не бывало сверлил ее равнодушным взглядом. Застывшая на месте женщина вскинула руки, давая понять, что не вооружена. Механизму было все равно: стволы гаттлинга закружились в танце смерти.