Перевернул деревянный плотный стол, пинком подкатил его к окну. Как укрытие очень слабо, но все-таки… Три последних магазина положил на пол. На войне патроны и гранаты всегда уходят со скоростью воды в пустыне.

Вновь пришел черед ярости ружеманта. Зажмурился на мгновение, доверился Ириске: если что-то случится, она тут же сообщит. Клацнул затвором, прицелился в две вжавшиеся в стену дома фигуры: подбирались к тройняшкам с гранатой.

Вот я их сейчас!

«Янтарь» заработал по поганцам, как отбойный молоток. Первая очередь вспорола стену дома, щепками взорвалась рядом с человеческой фигурой. Вторая обратила его броню в сплошное месиво.

Ого… С механоидами все было куда проще.

По второму взял прицел ниже. Земля под его ногами взорвалась столбом пыли. Нелепо вскинув руки, он завалился и беспомощно скатился в канаву.

Играем дальше! Теперь я не просто ружемант. Теперь я оружие массового уничтожения и…

Неведомая сила рванула винтовку из рук. Дамокловым мечом она вознеслась надо мной, чтобы вонзиться прикладом мне в лоб. Уклониться не успел, в глазах потемнело. Осел, пытаясь справиться с гудящей, оглушающей болью. Что-то настороженно, с глазами навыкате, бубнила Ириска.

Разлепить глаза оказалось подвигом. Качнул головой, пытаясь прийти в себя. Получалось скверно. Тело как будто налилось свинцом. Голову клюнул едва ощутимый удар, тут же отозвавшийся жестокой мигренью.

— Привет, uomo. Кажется, я ошибался насчет тебя. Ты, может быть и idiota, но уж точно никак не jabroni. Давай, приходи в себя.

Скарлуччи стоял надо мной возмездием. Револьвер в руке, пылающий огнем клинок, насмешка в голосе. Все при нем.

— Мне так хотелось поговорить с тобой с глазу на глаз, uomo. Не так часто можно встретить того, кто не просто носит штаны, а имеет в них что-то. Ты заслонил окно столом? Approvare, парень, я тоже не хочу видеть, как одни puttana выносят мозги другим.

— Иди к чертям.

— А для того, кто находится в бедственном положении, у тебя на редкость острый язык. Ты мне нравишься, uomo.

Он швырнул в меня еще одним клоком бумаги. Едва утихнувшая больше вернулась ко мне с двойном силой.

Издевается, играет, наслаждается. Вот почему любит брать пленных: желает чувствовать над поверженными власть.

Поднял руку, но сорвавшееся с его ладоней заклятие тут же припечатало ее к стене. Вит оправил плащ, погрозил пальцем.

— Ай-ай-ай, genio. Я же знаю, что ты ружемант. И ваша stronza grassona, как ее там звали? Хроми? Она рассказала мне о всякой выдумке, на которую ты способен.

— Иди к черту.

— Нет, ты все-таки послушай, uomo. Она пела мне, как соловей. Что ты там собирался сделать? Призвать фамильную реликвию, продырявить меня? Пузо или голову? Скажи, мне интересно!