— Раз всё хорошо, давайте поедим, — подводит он итог, словно отрезает происшествие и ставит на нём крест. — А после продолжим наше общение, — смотрит на меня, а сам наматывает спагетти на вилку.
Только хочу ответить что-то едкое, но мой живот опережает меня урчанием и ломает мои слова под корень.
— Вижу, ты согласна, — хмыкает Руслан. — Приятного аппетита, девочки, — улыбается он дочке. А я ощущаю, как мои щёки краснеют. Киваю, беру вилку и приступаю к еде.
Руслан
Маша засыпает, только мы выезжаем с парковки. Даша пользуется темнотой в машине, тоже затихает, укладывая голову на окно. Вопросов не задаёт, на дорогу не смотрит — создаётся впечатление, словно ей не интересно, куда мы едем. Поверил бы, но её поведение ранее доказывает, что в её головке теплится план, и, как только ей будет удобно, она воплотит его. Уже показала, как умеет. До последнего не верил, что пять лет назад адрес склада сказала именно она. Моя девочка с глазами цвета неба, неба детства, неба Грузии… Поднимаю на неё глаза и понимаю, что хочу её. Безумно, до одури.
Бёдра сводит. Едва сдерживаю себя от того, чтобы нагнуть её и взять. Как раньше: жадно и не церемонясь. Чтобы глазки свои непокорные притушила, а уста издавали сладкие стоны вместо змеиного шипения. Пара поцелуев в шею — и малышка готова. Перегнуть бы её, сдёрнуть штаны и… одним резким движением войти. Спросить по полной с неё за те ночи, что приходила в моих снах. Раньше я бы так и поступил. Сунул бы денег консультанту магазина и попросил не беспокоить минут пятнадцать — жаль, ситуация не позволяет. Первое: маленькая дочь. Второе: Даша будет против, станет сопротивляться, а брать силой неправильно.
Психую, курить хочется, аж зубы сводит, но смотрю на девочек. Да, девочек — мысленно теперь называю их только так: мои девочки. Понимаю, нельзя. Детям вреден сигаретный дым, а Дарья его не переносит.
Вынимаю из подстаканника бутылку газированной воды и делаю несколько глотков. Не особо помогает. Мысли шальные так и роятся в голове.
Маша чешет носик, крутится, удобнее устраиваясь. Смешная, хорошая. Улавливаю в её лице свои черты, а точнее — сестры: вылитая Рада в детстве. Нос, губы, подбородок.
Мне хочется всё рассказать и навсегда перестать быть для неё дядей Русланом. Папа, отец, папочка… Почему-то всплыло детское воспоминание, как Рада бежала к отцу, стоило ему переступить порог дома, как она расставляла свои ладошки и доверчиво обнимала его шею со словами: «Папочка!». В детстве не понимал и думал, не пойму никогда, а теперь мечтаю сам. Чтобы сказала: «Папа».