– Нравится, и полики тёплые, – радостно выдаёт Маша, а я замираю. Неудивительно, что ей нравится. Комфорт и роскошь всем нравятся.
– Тогда давай в кроватку. Я принесу какао, как обещала, и много куколок.
Маша без лишних слов залезает на кровать и смотрит на меня. Я подхожу, снимаю покрывало с кровати и укладываю Машу под одеяло. Пробую её лоб и радуюсь отсутствию температуры.
– А вот и какао, – возвращается Рада с кружкой и несколькими куклами в руках. В них я безошибочно узнаю фарфоровую коллекцию кукол подруги.
Маша заворожённо смотрит на кукол и поудобнее усаживается в кровати.
– Это всё мне?
– Тебе, пей какао.
Маша отпивает несколько глотков, как в дверь стучат, и вначале появляется один из охранников, а за ним – мужчина в белом халате.
– Добрый день, кто у нас тут пациент?
Рада указывает на Машу. Она недовольно морщится, но послушно открывает ротик, даёт себя послушать и измерить температуру.
– Ничего критичного, обычная ОРВИ. Девочка заметно идёт на поправку. Обеспечьте постельный режим, горячее питьё и, думаю, в целом больше ничего. Если поднимется температура или что-то ещё, Рада, звоните, приеду в любое время.
Рогнеда уходит провожать врача, а я обнимаю себя руками и смотрю в окно, которое выходит во двор. Охрана обходит периметр, Маша играет куклами. Мне бы расслабиться, мы с Марусей находимся в тепле, под защитой, но, наоборот, я испытываю страх. Хочется взять дочку и бежать как можно быстрее и дальше.
Руслан
– До скорого, – слышу вслед, покидая застенки тюрьмы. У чёрного «мерина», облокотившись спиной на капот, стоит Рада. Одного взгляда достаточно, чтобы сказать: повзрослела, появились стать, грация, и схожесть с мамой просто фантастическая.
Улыбнувшись, сестра отрывается от машины и идёт навстречу.
– Ну, здравствуй, я скучала, – Рада обнимает меня, и мы подходим к машине. Охранник открывает перед нами дверь. Первая в салон садится Рогнеда и отодвигается, освобождая место для меня.
– Как дела? Иван не обижает?
Рада смеётся:
– Ты не меняешься, – похлопывает меня по плечу.
– И всё же?
– Нет, он меня любит, – смеется, но в в глазах заметана легкая грусть,- – А у меня для тебя сюрприз…
Переступив порог родного дома, где я вырос, где знаю каждый угол и поворот в родном дворе, вспоминаю слова сестры о сюрпризе. Предсказать, что она придумала, сложно. В детстве я не любил её сюрпризы — это значило начало какой-то заварушки, а в итоге — нагоняй от родителей. Хорошо, когда от мамы, но чаще — от папы. Он никогда не бил, даже не ругал, а разговаривал. Это имело колоссальный эффект, впрочем, как и сейчас.