Спроси, сколько женщин у меня было после? Много. Это заблуждение, что их не бывает на зоне, за деньги подгонят всё: и элитную жратву, и девок. Я потерял счёт, сейчас не вспомню лиц и имён… Хотя об именах я никогда не спрашивал.
Отпустило где-то через месяц, когда Эльдар сообщил в своём стиле, что Бэмби уехала, захватив с собой платиновую карту, полную нулей, и пару раз обналичила. Я забил. Уехала — оно и к лучшему. Бабки есть, не пропадёт. Но, как оказывается, дрянь уехала с моим ребёнком. Дочкой! Ни за что не поверю, что не знала!
Медленно поворачиваю голову, встречаясь глазами со спускающейся по ступенькам из дома Дарьей. Глазами неба… неба Грузии… моего детства …
Она вздрагивает, за малым не оступается, прикрывает рот ладошкой, а в глазах я с удовольствием вижу страх.
Руслан
– Руслан, – испуганно проговаривает Даша, обнимает себя за плечи и бледнеет.
– Не ожидала? А может, и вовсе забыла? – хмыкаю и наслаждаюсь её страхом и безысходностью. Правильно, бойся. Так и должно быть.
– Н-нет, – выговаривает Даша и отрицательно качает головой, мечась глазами между мной и дочкой. – Нет-нет! Пожалуйста, Руслан, можно мы уедем с Машей домой?! – её речь переходит в истерику.
– Хватит, – рявкаю и, не сдержавшись, перехватываю её запястье.
Рада шикает на меня и уходит с девочкой в дом. За это отдельное спасибо. Неправильно выяснять отношения при ребёнке, испугается.
После ухода сестры не выдерживаю и встряхиваю Дашу. В нос бьёт аромат её тела. Вдыхаю и сатанею ещё больше. Смотрю в лицо, в глаза, которые сразу узнал в малышке. Голубые, так напоминающие небо… Моё любимое, родное детское небо Грузии… Прижимаю Дашку к себе. Хочу дать себе, нам, маленькую передышку, чтобы не убить её сразу. Она неумело трепыхается в моих объятиях, что-то шипит. А я смотрю в её глаза, пока не замечаю огромные синяки под глазами.
– Откуда они? Впрочем, мне кажется, всё понятно, – отпихиваю её.
Картина в голове складывается очень быстро. Синяки под глазами, дешёвая одежда дочери и матери… Хочется курить, но останавливаю себя. Дашка не любит сигаретный дым.
На мгновение перед глазами вспыхивает картина: как я в квартире, полной сигарного дыма, вжимаю Дашу в стену и спрашиваю про предательство. Она неумело отбивается и клянётся, что не предавала. Что любит…
Выкинуть бы её из дома, из жизни, просто забрать ребёнка. Но так слишком жёстко. Ребёнку нужна мать, какой бы она ни была.
– Я видел своего ребёнка, – говорю грубо. – Мне наплевать, где и с кем ты проводишь ночи, раз синяки не могут сойти.
Дашка хочет что-то возразить, но благоразумно замолкает под моим взглядом.