Ходил дед всегда в одной и той же одежде. Летом носил серые шаровары, заправленные в хромовые сапоги, рубаху да меховой жилет из чёрной ягнячьей шерсти.
На голове у него неизменно красовалась шапка-ушанка из беличьего меха. Зимой она согревала деда, а летом укрывала от солнца.
Зимой он носил меховой тулуп и оленьи унты. Классическая одежда старого таёжного охотника.
Летом дед передвигался на старом советском велосипеде, а зимой — на лыжах. Поговаривали, что когда-то были у него и мотоцикл, и лошадь. Да мотоцикл сломался, лошадь померла, а новым добром обзаводиться дед уже и не стремился.
Деда Мишу знала вся деревня. И каких только баек о нём не рассказывали! Будто в молодости он голыми руками медведя завалил, будто перевалило ему уже за сто тридцать лет. А ещё поговаривали, что в 1891 году он своими глазами видел в Верхнеудинске царевича Николая, когда тот возвращался из Японии в Петербург.
Поговаривали и о том, что в молодости дед был писаным красавцем, все девчонки за ним увивались, а чуть ли не в половине деревенских семей его дети растут. Только всё это, конечно, в большом секрете держалось.
И всё же в каждом доме дед Миша был желанным гостем. Встречали его с радостью, угощали всякими вкусностями, да ещё и с собой гостинцев собирали.
Деда не раз звали перебраться в деревню. Обещали и дом выделить, и с хозяйством помочь, и обустроиться. Да только не нужно ему было ничего этого. Привык он жить по-своему и в том своё большое счастье находил.
С того дня, как дед Миша спас мне жизнь, я обрёл друга, какого прежде у меня никогда не было. Он стал моим постоянным спутником и собеседником. Более интересного человека я за всю свою жизнь не встречал.
Восстановился я быстро. Уже через семь дней был готов приступить к работе. В самом начале моей лесной карьеры мне выдали старенький УАЗ, который то и дело ломался. Но иногда после очередного ремонта мне всё-таки удавалось выехать на нём в лес.
После болезни я взялся за ремонт машины уже всерьёз. Морозы стояли крепкие, по ночам температура порой опускалась до сорока градусов ниже нуля. Без машины было никак. Анатолий Васильевич обещал, что в ближайшее время закупят несколько новых УАЗов и один из них выделят мне.
Ремонт машины мне никак не давался. Опыта никакого, разве что детские воспоминания. Когда мы гостили у бабушки в деревне, то могли целыми днями вместе с соседскими ребятами и дядей Петей, бабушкиным соседом, лежать под его знатным запорожцем и искать причину очередной поломки.
А ещё мы часами торчали в его гараже, перебирали всякие непонятные инструменты, железяки и запчасти, слушали дяди Петины шутки. Особенно разговорчивым он становился, когда выпивал немного пива или самогоночки, которую сам же и гнал.