Она в него камнями кидает. Поначалу помогало, а однажды сразу три волка пришли. Сколько ни бросала в них камни, сколько ни кричала — не уходили, только скалились. Вместе-то им страху нет.
Вовремя она успела рвануть к амбару и забраться на крышу. Волки налетели на собаку и вмиг разорвали беднягу на части. До скота не добрались — добротные ворота в скотнике стояли.
Почуяв кровь, волки стали и девочку караулить. Ходили кругами, поглядывали на неё голодными глазами. А мороз в тот вечер под сорок градусов был.
Тётя Соня — так звали мою хозяйку — была лишь в рубашке, юбке и унтах, надетых на босу ногу. Настоящее её имя было Сайлыкма, что, по её словам, означало «соловей». В младенчестве она так мелодично плакала, что родители и назвали её этим именем.
Так и просидела три часа на крыше амбара, пока отец с охоты не вернулся. Благо с ружьём был: двоих волков наповал уложил, третий успел убежать. Тётю Соню сняли с амбара еле живую.
«Ещё чуть-чуть — и не стало бы соловья», — говорила она, вспоминая тот случай. С тех пор по вечерам без ружья во двор не выходила и одевалась тепло. Но волки больше не возвращались. Умные они: видно, беглец своим передал, что здесь опасно, вот и не приходили больше.
И про медвежий помёт она мне рассказывала. Если свежий найдёшь, да ещё в зимнее время, лучше уходить — нехороший это знак.
— Медведь злой, ему спать нужно да лапу сосать, а он по лесу шатается. Так и назвали — шатун. Оберегаться нужно таких, — говорила она с серьёзным видом.
С этими мыслями я отвернулся от помёта и направился к сторожке. Ухтыш убежал вперёд. Он уже знал многие лесные тропки и чувствовал себя здесь свободно, а рядом со мной и вовсе вёл себя как хозяин леса.
Вдруг позади раздался громкий хруст. По спине пробежал холодный пот. Оборачиваюсь — в каких-то трёх метрах от меня стоит медведь. Огромный, больше двух метров ростом. Глаза бешеные, поднимается на задние лапы, скалит зубы.
Ноги стали ватными, внутри всё обмерло. Всё, что я знал о том, как вести себя при встрече с медведем, мгновенно вылетело из головы. Сработал один лишь инстинкт. Разворачиваюсь — и бежать! Но нога запуталась в корнях дерева, никак не высвободить.
Ещё несколько дней я приходил в себя. Постепенно почувствовал, что силы возвращаются, и, едва окрепнув, уже собрался на работу. Но прежде нужно было навестить своего спасителя — деда Мишу.
Дед Миша — удивительный персонаж. Будь я великим классиком русской литературы, нашёл бы такие слова, чтобы описать его во всех красках, ведь он того заслуживал. Но я, увы, не Пушкин и не Лермонтов. Поэтому расскажу об этом человеке по-простому, но от всего сердца. Ведь он занял в нём особое место.