— Какой я герой? Вот Ухтыш — настоящий герой!
— Ухтыш-то молодец, спору нет! — потягиваясь, проговорил дед. — Да кабы не ты, Лариска бы точно ко дну пошла.
Через месяц, возвращаясь из леса, я заметил большой чёрный внедорожник, стоявший у наших ворот. «Кто же это мог пожаловать?» — подумал я и нехотя вошёл в дом.
— А вот и Павел! — улыбнулась хозяйка, указывая на меня женщине, сидевшей за столом. Свет падал сверху, оставляя её лицо в тени, поэтому я не сразу понял, кто передо мной.
Женщина поднялась из-за стола и плавно направилась ко мне, протягивая руки. Когда она подошла ближе, я узнал её. Это была та самая Лариса, которую месяц назад мы с Ухтышем вытащили из проруби.
— Вот мой спаситель! — произнесла она с улыбкой и взяла меня за руки.
«Какие мягкие и тёплые ладони», — мелькнуло у меня в голове. Я тут же отогнал эту странную мысль.
Я отвык от женской близости, и теперь мне казалось странным и непривычным, что Лариса держит меня за руки. Но вырывать их из её тёплых ладоней совсем не хотелось. Я невольно принялся её разглядывать.
Лариса была очень хороша собой. В день спасения я, конечно, этого не заметил. На вид ей было лет двадцать семь — тридцать. Светлая, ровная кожа, лёгкий румянец на щеках, появившийся, как мне показалось, от волнения. Ясные серо-голубые глаза, в уголках которых разбегались тоненькие лучики морщинок. Казалось, Лариса часто улыбалась.
Чуть пухлые, розоватые губы часто размыкались в улыбке, открывая ровные ряды белоснежных зубов. Казалось, даже её улыбка знала, насколько она обаятельна.
Лёгкий, естественный макияж лишь подчёркивал её природное очарование. Волосы цвета солнечной соломы — редкого оттенка для здешних мест — спадали до плеч мягкими, чуть непослушными локонами. Было видно, что Лариса тщательно за ними ухаживает и умеет красиво укладывать.
Лариса была среднего роста, ни худая, ни полная. Плавные, женственные линии фигуры придавали ей особую привлекательность. Одета она была просто, но со вкусом.
Казалось, в любом обществе Лариса чувствовала себя свободно и естественно, без труда располагая к себе людей. Вот и сейчас, стоя напротив неё, я ощущал себя так, словно знал её всю жизнь.
Лариса что-то говорила, но я почти не слышал её слов, настолько был поглощён созерцанием. Лишь её приятный, мягкий и мелодичный голос доносился до меня.
Мне пришлось усилием воли отвлечься от своих мыслей и наконец прислушаться к её словам. Лариса благодарила меня за спасение и извинялась за свою беспечность.
Тут в разговор вмешалась хозяйка и пригласила нас к ужину. Лариса отпустила мои руки, а я с улыбкой жестом пригласил её к столу.