Отогнав рабочие мысли, он с добродушной улыбкой открыл дверь в покои семьи.

— Здравствуй, Мария, — обнял он свою жену, вышедшую ему навстречу.

— Здравствуй… — прошептала она ему на ухо. — Я ждала тебя…

— Папа! — выбежал Карл Петер.

Таргус обнял его и поднял над собой.

— Ты подрос, — улыбнулся он. — Выглядишь, как будущий легионер!

— Да! — выкрикнул наследник. — Я стану великим воином, как ты!

— Не сомневаюсь, — ещё шире заулыбался Таргус. — Мария, я хочу есть. Давайте пообедаем.

Прислуга накрыла стол в обеденном зале на этом же этаже — в эгидском дворце курфюрста есть шесть обеденных залов разной степени официальности. Но с семьёй Таргус ест только в зале Семейного крыла дворца.

Дворец Эгиды полон картин, античных скульптур, вырытых из земли или поднятых со дна в разных уголках Европы, где когда-либо жили римляне или греки…

«Иронично, что вся эта современная европейская скульптура выросла из древнегреческой и древнеримской», — подумал Таргус, жуя шницели с олениной. — «Никто не смог создать что-то своё — всё сделано в подражание величию прошлого. Вся европейская культура ютится в тени древнеримского мрамора».

В его родном мире скульптура не замерла, как здесь, а получила развитие. Когда он был молодым, появилось новое веяние — скульптурные автоматоны, очень сложные внутри, но элегантные снаружи. Они выполняли сложные движения, имитируя создание, которое воспроизвёл скульптор — облик их был гиперреалистичным, а движения настолько натуральны, что легко можно было перепутать с живым существом.

Мрамор и бронза перестали интересовать римских скульпторов уже двести с лишним лет, мода прошла, поэтому они перешли на благородные металлы и высокопрочные сплавы. Это был прогресс, а современные европейцы лишь слепо копируют устаревший исторический пласт римской скульптуры, ещё и, порой, ошибочно…

Таргус делает кое-что для искусства — он распорядился, чтобы скульпторы двигались в направлении гиперреализма и больше работали с красками. Это верный путь, потому что только так можно двигаться дальше, а не бессмысленно топтаться на одном месте.

— Иосиф, как проходят занятия? — спросил он у своего пасынка.

— Хорошо, отец, — ответил тот.

— Математика даётся ему с трудом, — сообщила Мария Терезия.

— Почему? — нахмурился Таргус. — Тебе не интересно, сын?

— Интересно, — мотнул головой Иосиф. — Но это сложно…

— Значит, дело в учителе, — пришёл к выводу Таргус. — Мария — побеседуй с ним. Я хочу, чтобы он понял, что курфюрст Баварии не может быть несведущим в математике и у нерадивого учителя могут возникнуть сложности, если он не справляется со своими задачами. Иосиф, я надеюсь, что дело в учителе, а не в тебе, иначе ты будешь сурово наказан. Ты ведь это понимаешь?