Говорила она об этом равнодушным тоном, свойственным ей. Ей уже давно всё равно, это для неё не люди, а бездушные числа в статистике: +5000 военнопленных, −1500 военнопленных, +1000 легионеров пополнения, −23 легионера по небоевым причинам, −713 легионеров по боевым причинам…

— Удар? — усмехнулся Таргус. — Какой чувствительный юноша…

— Примерно 45% его сил на Балканах в окружении и уже вряд ли выйдут из него, — произнесла Зозим. — Это веский повод, чтобы получить апоплектический удар.

Султан Мустафа III слаб, как военный, но хорош, как экономист — его армия модернизирована, хорошо вооружена и получает адекватное снабжение. Под его руководством были возведены великолепные крепости, а ещё он начал и завершил строительство трансосманской железной дороги, соединившей империю от Египта до Фракии. Говорят, что это стоило девяносто тысяч жизней подданных османского султана, но работа была завершена и по железнодорожным рельсам из пудлинговой стали ходят сотни паровозов.

Но командование у его армии слабое и это стало определяющим фактором провала на Балканах.

— Это замечательные новости, — улыбнулся Таргус. — Кто следующий кандидат на пост султана?

— Шехзаде Абдул-Хамид, сын султана Ахмеда III, — ответила Зозим. — Затворник, всю жизнь провёл в кафесе, (2) в политической жизни практически не участвовал. Но нам известно, что он проникся идеями брата и поддерживал их, правда, только на словах.

— Долго такой не протянет, — произнёс Таргус и взглянул на руины Колизея. — Кто ещё есть?

— Есть ещё шехзаде Мехмед, но он очень слаб здоровьем, поэтому не нравится улемам, (3) — сообщила Зозим. — Вряд ли его выберут.

Улемы — это главная политическая сила в Топкапы, единственная, уцелевшая после «реформы» янычаров. Офицерам Низам-и Джедид в Топкапы путь заказан, генералы и капуданы вхожи туда только по особому приглашению и то ненадолго, потому что все помнят о янычарской вольнице.

Впрочем, когда речь идёт о «политической силе» улемов, то нужно понимать, что она весьма незначительна на фоне политической силы армии бюрократов, воспитанных при предыдущих султанах.

Бюрократам тоже нельзя в Топкапы, поэтому они управляются через доверенных лиц султана, как и армии Низам-и Джедид, а это значит, что в дворцовой политической жизни они тоже почти не участвуют.

Остаются только улемы, но у них очень мало власти — султаны, напуганные перспективами, проглядывающими через пыль, поднятую бурной деятельностью Таргуса, все эти годы лихорадочно концентрировали власть в своих руках.

— Смена правителя — это период хаоса, — произнёс он. — Какой бы султан ни сел на трон, он ничего не поделает с войной, которая уже почти проиграна.