Медик добавил:

— И ещё. Судя по динамике активности, он не деградирует. Он… ждёт.

— Чего? — спросил Денис.

— Носителя, — ответил медик.

Я закрыл отчёт. Теперь всё встало на свои места. СОЛМО проиграли не потому, что симбиоты были плохими. Они проиграли потому, что пытались использовать то, что уже прожило свою единственную жизнь. Они не поняли главного: симбиот — не оружие и не модуль. Это партнёр. И второй попытки он не даёт. Я поднялся.

— Значит так. Этот кокон — под максимальную изоляцию. Без вскрытий. Без тестов. Любая активность — доклад мне лично. И никому, — я сделал паузу, — никому пусть даже не приходит в голову примерять его на живого человека. Пока мы не разберемся, как это повлияет на наше взаимодействие с АВАК.

Все молча кивнули.

Когда совещание закончилось, я остался один и ещё раз посмотрел на изображение кокона. Единственный живой. Единственный неиспользованный. Единственный, который изначально был таким, каким симбиот и должен быть.

Я долго смотрел на голограмму, пока она не погасла сама — по таймеру. Комната снова стала обычной: стол, кресло, тишина, еле слышный гул систем жизнеобеспечения. И ощущение, что мы только что заглянули не туда, куда стоило.

Федя не вмешивался. Он не комментировал, не задавал вопросов. Но я чувствовал его присутствие — как ровный фон, как внимательный взгляд из-под кожи. Всё обычно знающий про АВАК помощник не мог мне ничего подсказать, он сам не знал ответов.

Через сутки пришёл дополнительный пакет от биолаборатории. Уже не первичный анализ. Сравнение. Попытка понять, почему именно этот.

Оказалось, всё ещё проще — и страшнее.

Все «использованные» симбиоты несли в себе одинаковый маркер: след принудительной инициализации. Не подключения — именно запуска. СОЛМО не ждали, пока симбиот сам войдёт в фазу контакта. Они форсировали процесс. Давили. Подавляли собственные механизмы выбора. Симбиот подстраивался — потому что не мог иначе. А потом… ломался. Тот самый, изолированный, был другим. У него не было следов старта. Он не был активирован. Его не трогали. Его просто перевозили. И судя по всему механические руки СОЛМО до него не добрались.

Самое неприятное открытие ждало в конце отчёта.

Активность «правильного» симбиота медленно, но стабильно росла. Не экспоненциально. Не скачками. А как у живого организма в состоянии ожидания: редкие импульсы, тестирование среды, пассивное сканирование. Он ощупывал пространство вокруг себя. Не физически — информационно.

— Он чувствует АВАК, — сказал Баха. — Не напрямую. Но… откликается. Как будто узнаёт.