Крыть Андерсону оставалось нечем. Он передал слово Лео и посыпались вопросы о жизни, вселенной и всем таком, дающие понять, какой я замечательный, самостоятельный и ответственный. Заранее отрепетированная часть, самая легкая во всем процессе.

— Если у сторон больше нет свидетелей, мы переходим к заключительным заявлениям, — сказал судья по окончанию моего допроса. — Мистер Андерсон, вам слово. Постарайтесь быть кратким.

Андерсон медленно поднялся. Он выглядел уставшим. Да что там — я, молодой и полный сил, тоже утомился.

— Ваша честь, — начал Андерсон, с прежней уверенностью. — Сегодня мы услышали много красивых, прекрасно отрепетированных фраз о бизнесе, налогах и контрактах. Мы увидели юношу, который не по годам умен и, несомненно, талантлив. Но суд не должен позволить ослепить себя этими талантами. Эмансипация — это не награда за высокие заработки. Это крайняя мера. Если мы позволим шестнадцатилетнему подростку, выросшему в криминальной среде, чей родной брат сидит за решеткой, вот так просто сбросить с себя контроль государства, то мы создадим опаснейший прецедент. Да, сегодня он зарабатывает. Но что будет завтра, если его бизнес рухнет? У него нет подушки безопасности, нет жизненного опыта, чтобы пережить кризис. Мы пытаемся оградить его от жестокости взрослого мира, к которой он, при всем его гоноре, эмоционально не готов. Прошу суд отклонить ходатайство.

— Мистер Больцман. Ваша очередь, — судья невозмутимо кивнул.

— Ваша честь, мой коллега просит суд исходить из страха. Страха перед будущим, страха перед ошибками, страха перед тем, кем был брат моего клиента. Но правосудие не строится на страхе, а на фактах.

Лео поднял со стола несколько листов бумаги.

— А факты таковы. Закон штата Калифорния требует для эмансипации выполнения трех условий. Первое: способность обеспечивать себя финансово. Доказано цифрами, контрактами и показаниями работодателя. Второе: способность вести быт. О том говорят свидетели и чеки из супермаркета. Третье: зрелость в принятии решений.

Больцман бросил бумаги на стол и посмотрел прямо на судью.

— Ваша честь, час назад вы слушали не ребенка, что хочет сбежать на вечеринку. Перед вами выступал налогоплательщик, который пришел в суд с целью легализовать свой бизнес. Закон об эмансипации создан именно для таких редких исключений — людей, чей разум и способности переросли их биологический возраст. Запирать талант Кристобаля в рамки социальной опеки — значит, душить его. Защита просит удовлетворить ходатайство в полном объеме.

Судья Генри Харрис тяжело вздохнул, снял очки и потер переносицу. В зале установилась тишина.