— Нет, — покачал головой Мишка.

— Нет, ваша честь! — поправил его виртуальный служитель закона. — Вы проявляете неуважение к правосудию.

— Это на что-то повлияет? — насмешливо сказал Мишка.

— Не повлияет, — согласился судья. — Но порядок — это основа нашего демократического общества. И никому не позволено нарушать его даже в мелочах. Иначе жизнь покатится под откос.

— Заканчивай уже свою болтовню, — усмехнулся Мишка. — Ты же просто программа.

— Итак, — судья Рихтер невозмутимо встал и открыл папку. — Подсудимый Михель Кляйн! Вы признаны виновным по всем предъявленным вам пунктам обвинения и приговариваетесь к пожизненному заключению. Вы сохраните все воспоминания, чтобы иметь возможность раскаяться в содеянном. Приговор будет приведен в исполнение немедленно. Фрау Кляйн, вы можете попрощаться с сыном. Заседание закончено. Все свободны.

Голограмма исчезла, а зрители, оживленно галдя, потянулись к выходу. Томас и Вольф сочувственно смотрели на Мишку, а вот Гельмут, который стоял рядом с матерью, впился в него ненавидящим взглядом. Берта еще больше высохла, а в ее глазах застыло обреченное выражение. В них больше не было ненависти, только усталость и тоска. Мишка водил глазами по залу, надеясь увидеть Марту, но здесь ее не оказалось, и это укололо его в самое сердце. Она даже не пришла попрощаться с ним. Охранник открыл дверь клетки и вывел Мишку из зала суда. Надо торопиться. Через пять минут здесь начнется новое заседание, а за ним еще одно, а потом еще. Судья Рихтер мог работать круглосуточно, ведь он не нуждался в отдыхе.

Там же. Две недели спустя.

Осторожный стук в дверь вывел Анну из оцепенения. Ей оставалось совсем недолго, какие-то считанные дни. А потом она должна прибыть в городской пункт эвтаназии и отправиться на вечное поселение в один из Желтых Миров. Ее социальный рейтинг был снижен почти до нуля. Да и какой еще он может быть у нерадивой матери, воспитавшей опасного преступника? Рейтинг у нее таков, что даже скорая помощь поедет к ней теперь только тогда, если нет других вызовов. Ни один уважающий себя магазин не доставит ей товар, и ни один банк не откроет счет. Она — изгой, пария, живой мертвец, на которого всем плевать. Соседи отворачиваются от нее, не считая нужным здороваться. Матери маленьких детей при виде ее поднимали малышей на руки, прижимая к себе, как будто она заразна. И даже банк сегодня прислал уведомление о немедленном погашении кредита за пищевой синтезатор ввиду наступления форсмажорных обстоятельств. Срок истекал завтра, и после этого кухонный агрегат, который укоризненно молчал на кухне, будет изъят, превратив квартиру в непригодное для жизни место. Впрочем, из самой квартиры ее пока не гнали, ведь она оплачена до конца месяца.