— Женька, ты чего там дергаешься как ужаленный? — проорал он, не доходя до меня. — Ты ж нас сам вызвал! Или у тебя тут уже локальная война опять с кем–то началась?

— А вдруг началась! — огрызнулся я. — Мало ли кто в ночи ездит и по связи не пытается опознаться! Лучше перебдеть, чем недобдеть!

Пряник остановился передо мной и покачал головой:

— Ты знаешь, Женя, если бы паранойя была олимпийским видом спорта, ты бы взял золото. Причем сразу на трех Олимпиадах подряд.

— А если бы грубость была медицинской специальностью, ты бы стал главврачом, — парировал я. — И вообще, ты же сам приехал сюда с толпой народа! Кто из нас параноик?

Пряник усмехнулся и постучал железной рукой по моему плечу — легонько, но все равно неприятно:

— Я приехал потому, что знаю тебя, дружок. Когда ты говоришь, что там чуть–чуть добра и пару человек надо забрать, а еще лежит раненный и помирает — то может быть что угодно. Например, пара вагонов с электроникой, труп и сотня невинных жертв твоей осторожности, связанных по рукам и ногам. Помнишь, как тебе на складе показалось, что там мут бегал? Сколько мы потом, сутки в засадах сидели?

— Ничего мне не показалось, был там мут. Просто сбежал, испугавшись подготовленных людей. Но раненный у меня тут и впрямь есть, и его надо довезти живым.

Лицо Пряника сразу посерьезнело:

— Где он?

Я кивнул в сторону контейнера. В этот момент из него показалась Аня, выглядевшая уставшей, но довольной.

— Стабилизировала его, — сказала она, подходя к нам. — Нужно срочно в госпиталь везти, все-таки без оборудования такие вещи не делают. Самое главное — не трясти.

Пряник кивнул и махнул железной рукой в сторону «Ведровера»:

— Эй, Михалыч! Сеня! Тащите сюда носилки!

Двое парней в камуфляже быстро выгрузили из машины складные носилки и направились к контейнеру. Через несколько минут они осторожно выносили Алукардыча — бледного, но дышащего.

— Аккуратнее, черти! — прошипел Пряник, придерживая носилки живой рукой. — Вы ж не мешки с картошкой таскаете!

— Сам не мешай, железный ты наш, — на ходу ворчал Михалыч, но делал все предельно аккуратно.

Загружали раненого в «Ведровер» втроем — Аня следила за капельницей, а двое мужиков осторожно задвигали носилки в машину.

— А это кто вообще?

— Михалыч с Сеней? Ребята новые, из тех, что выжили после Лехиного рейда на базу Шеина. Кстати! — он наклонился и зашептал мне. — Про Леху мы не стали никому говорить ни слова, свалили все на Костика–покойника. У него все равно ни родных, ни друзей тут нет, мстить некому будет.

— Ну и правильно. Слушай, а ты не боишься чужаков на такое брать? Они ж вообще только–только к вам приехали.