Свита завтракала. Рыжий ел кашу — вторую миску, по-моему, или уже третью. Бес катал в пальцах ложку и лениво переругивался через зал — потому что в дальнем углу, за длинным столом, сидело моё речное пополнение в полном составе: Жучок со всей командой. Перед каждым стояла яичница.
— … а я говорю — вперёдсмотрящему двойная положена! — доказывал Жучок хозяину, который завис над ними с сомнением на лице. — Спроси хоть у дяденьки Беса! Бес, скажи!
— Положена, — важно подтвердил Бес. — По речному уставу. А палубной команде — по полторы.
— А устав кто писал? — сощурился хозяин.
— Я и писал, — сказал Бес.
Хозяин поглядел на меня. Я кивнул: пиши на меня. Хозяин просиял и понёс ораве хлеба — от себя, для ровного счёта.
— Разбалуешь ты флот, Голова, — сказал Волк, отхлёбывая. — Они уже яичницу по уставу требуют. Дальше что? Жалованье?
— Дальше — вырастут, — сказал я. — И вспомнят, кто их кормил… Ладно. Слушайте, братцы, пока едите. Подобьём, что имеем.
А имели мы, если считать честно, вот что.
Самострелы — заказаны. Соточка с гаком встанет к совету, остальное седмицей позже. Кольчуги — пойдут вдогонку. Спарка — вяжется. Вчера на закате приходил Щукарь, и по тому, КАК он ругался, я понял, что дело идёт хорошо. Дед ругался вдохновенно. Он орал, что бимсы, то бишь поперечные балки, ему привезли кривые, что Клещ с Бугаем тянут найтов, как бабы бельевую верёвку, что Хвощ с Кутырём мешают ему работать, размечая свои орудийные места, и что ежели Кутырь ещё раз скажет «а можно ствол на пядь левее» — то он, Щукарь, в этот ствол Кутыря и зарядит. Потом дед выпил ковш кваса, сказал «а вообче — ладная выходит зверюга, страшенная» — и ушёл довольный.
И медицина теперь — будет. Вот это, к слову, никто из моих пока не понял, а понять им это надо.
— Гнус, — сказал я. — Вот скажи. Вчера у деда — мы чем занимались, по-твоему?
— Знамо чем. — Гнус пожал плечами. — Торговлю затевали. Лавки, зелья, серебро лопатой… Доброе дело, я разве спорю? Только, — он покосился на меня хитро, — я так смекаю, Голова, ты ж не корысти ради. Ты ж чего-то опять удумал, я ж тебя знаю.
— Войну я удумал, Гнус. Ту же самую войну… Вот гляди. — Я отодвинул кружку. — Болт — боевой припас? Припас. А вот тебе в деле плечо просекли. Промыли основой, зашили, через седмицу ты в строю. А не промыли — через седмицу ты в горячке орёшь, а через две мы тебя закапываем и ищем, кем тебя заменить. Только заменить некем — люди на реке дороже серебра, я вам говорил… Так что зелья дедовы — это тот же припас. Раненый, который вернулся в строй, — самый дешёвый боец на свете, потому что он уже выучен.