— Ты сегодня вечером придёшь домой? — спросила я.
Он отпил кофе и поставил чашку.
— Если нужно, могу приехать.
— Я спрашиваю, где ты собираешься жить ближайшие дни.
У него напряглись плечи. Мне показалось, он собирается сказать что-то резкое. Я даже приготовилась услышать своё имя тем особенным тоном, после которого обычно следовало приглашение успокоиться. Но он опустил взгляд и потёр указательным пальцем мокрый след возле чашки.
— Могу остаться ещё на пару ночей там, где был вчера.
Мне хотелось, чтобы он произнёс её имя. В запасе у него было столько слов про свадьбу, Лену и то, как всем будет проще, а на простой ответ ушла целая фраза, в которой опять можно было догадаться обо всём самой.
— Тогда собери вещи, пока ты здесь, — сказала я. — Если тебе что-то понадобится, напиши заранее. Я тоже хочу знать, когда ты приходишь.
— Даже если за рубашкой?
— Даже если за очками.
Он взглянул в прихожую. Возможно, только сейчас понял, зачем я вынесла их из спальни. Несколько секунд мы стояли по разные стороны стола, и мне уже хотелось смягчить сказанное. Добавить, что это всего на несколько дней, что у него есть ключи и я, конечно, не собираюсь устраивать сцену из-за рубашки. Складка между его бровями была такой знакомой, что я чуть не сказала всё это вслух.
Из комнаты Лены донёсся звук выдвижного ящика. Олег тоже услышал и повернул голову.
— Я могу с ней поздороваться?
— Спроси у неё.
Он взял чашку, подержал её на весу и поставил обратно. Потом подошёл к Лениной двери и постучал. Я осталась у окна. Со своего места могла видеть его отражение в стекле, если смотрела чуть правее почти чистой горки.
— Лен, это я, — сказал он.
За дверью зашуршала ткань.
— Я слышу, пап.
— Можно войти?
— Я сейчас выйду.
Он подождал. Лена появилась в голубом халате, с волосами, стянутыми в неровный хвост. На лице одна щека была чуть краснее другой. Она всегда спала на левом боку и могла сколько угодно уверять, что ночью вообще не двигается. По красной полосе от наволочки я бы и сейчас поняла, на какой подушке она лежала.
— Ты завтракала? — спросил Олег.
— Только встала.
— Могу заехать за булочками.
Лена посмотрела на него, и я увидела, что она почти улыбнулась. Он часто привозил ей булочки именно тогда, когда у неё что-то случалось. В детстве хватало одной с корицей. Сейчас она, наверное, тоже вспомнила, как он протягивал ей пакет через открытое окно машины, если она после школы садилась слишком тихо.
— Я дома поем, пап. Спасибо.
Олег кивнул и уже собрался повернуться к спальне, когда она спросила:
— Ты правда сказал Вере, что мама сама захотела развода?