Пока Лена говорила с Верой, я сняла со стола наши чашки. Под моей остался влажный круг. Я вытерла его кухонным полотенцем, потом отнесла полотенце к батарее и расправила так, чтобы оно просохло к утру. Слышала отдельные Ленины слова за стеной. «Подожди». «Когда?» Потом было долго тихо. Я вернулась к раковине и открыла кран, чтобы дальше слышать только воду.
Вымыть обе чашки оказалось делом минуты. Я взяла третью, Олегову, хотя она и так была чистая. В детстве Лена подарила её ему на День отца. На боку красовалась надпись «Главный по дому», а внутри, на самом дне, мелким шрифтом было напечатано «после мамы». Он показывал её каждому, кто приходил к нам в гости. Даже моему отцу, который прочитал надпись, хмыкнул и спросил, можно ли ему такую же.
Я ополоснула чашку и поставила сушиться. Оказалось, я всё это время стискивала её так сильно, что заболели суставы пальцев.
Лена вернулась минут через десять. Она принесла с собой телефон и ту же салфетку, уже скрученную в плотный жгутик. Волосы высохли у висков и теперь торчали короткими прядями. Она сняла с запястья резинку, собрала хвост, сразу распустила и бросила резинку на стол.
— Хочешь, расскажу? — спросила она.
Я закрыла кран и вытерла руки.
— Хочу.
Лена села. Тарелка с сырниками осталась перед ней, и она подвинула её чуть в сторону, освобождая место для локтей.
— Они начали встречаться в апреле. После той выставки, где папа помогал нам вывозить стойки. Я тогда уехала с Антоном, а папу попросила отвезти её домой. Ты помнишь?
Я помнила субботу, когда Олег спросил, где у нас в машине старое покрывало. Хотел застелить багажник, чтобы стойки не гремели на поворотах. Мы искали его вдвоём. Он стаскивал коробки с верхней полки, а я придерживала снизу одну, которую мы много лет подписывали «разобрать». В ней были Ленины коньки и запасной плафон от люстры, которой у нас давно не было.
— Помню, — сказала я.
— Вера говорит, он уже тогда рассказал ей, что вы разводитесь. Что вы пока живёте вместе из-за свадьбы и квартиры. А когда я увидела у него сумку, он рассказал то же самое мне.
Её голос стал тише. Я достала для неё ещё одну салфетку. Положила возле тарелки, и Лена сразу положила сверху ладонь.
— Она знала про квартиру?
— Что вы готовите нам какой-то подарок. Адреса, говорит, не знает. Я даже не поняла сначала, о какой квартире она говорит. Потом вспомнила краску на твоих джинсах.
Я села напротив. Нога тянула от щиколотки до середины голени, и под столом пришлось вытянуть её вбок. Лена машинально пододвинула мне свободный стул. Сделала это ногой, глядя куда-то мимо меня.