Хороший был вечер. Я была довольна тем, что у дочери есть отец, которому можно позвонить, если всё валится из рук.
— Она будет на свадьбе, — сказала я.
— Наверное. Я списки не видел.
Вчера он узнавал у ведущего, где развернут экран для семейных фотографий. Сегодня даже не видел списков. Он мог говорить правду и в том, и в другом случае. В последнее время я часто ловила себя на том, что оцениваю его ответы именно так. Можно ли придраться к отдельной фразе? А если целиком послушать, о чём мы только что поговорили?
— На Строителей ты с ней ужинал?
Олег положил нож на блюдце. По краю чашки скатилась капля. Он промокнул её салфеткой, прежде чем ответить.
— Я вчера попросил тебя подождать до свадьбы.
По тому, как он сказал «попросил», я поняла, что он уже считает это нашей договорённостью. Как цвет стен, бюджет на подарок или время, к которому нас ждут в ресторане. Ещё один пункт, который можно вычеркнуть.
— Ты попросил меня прийти и улыбаться, Олег. Я сказала, что приду.
— Сонь, у тебя сейчас есть ответ, которому ты поверишь?
Я посмотрела на него. У него был усталый вид, под глазами залегли серые тени. Такие появлялись у него после долгих поездок, когда он, едва войдя в дом, просил дать ему десять минут тишины. Я столько лет умела дать ему эти десять минут. Поставить чай, закрыть дверь, увести Лену из прихожей. И сейчас во мне ещё шевельнулось то же старое желание. Пускай человек отдохнёт, поговорим позже.