— Почему про неё?
— Потому что вы о ней думаете. Я замечаю.
Анна хотела сказать, что он ошибается. Но он не ошибался.
— Она бывшая учительница. Литература. — Анна держала кружку двумя руками — та была тёплой, это было хорошо. — Сорок лет проработала. Говорит, что ушла на пенсию и обнаружила, что она очень интересный человек — просто раньше некогда было заметить.
— Хорошая мысль.
— Да.
— А вы?
Анна посмотрела на него.
— Что — я?
— Вы интересный человек?
— Это странный вопрос, — сказала она.
— Почему? Зинаида Павловна вас им зацепила — значит, он для вас что-то значит.
Анна помолчала.
За окном что-то изменилось — облака разошлись, и в ординаторскую упал первый за эту неделю настоящий солнечный луч. Узкий, косой, упал прямо на край стола между ними.
— Я не знаю, — сказала она наконец. — Честно — не знаю. Я знаю, кто я как врач. Как мама. Как дочь. А кто я... просто так, без этих ролей — я давно об этом не думала.
Белоцерковский ничего не сказал.
Это было правильно — не говорить ничего.
— Ладно, — сказала Анна и встала. — Мне нужно к Бурмистровой.
— Конечно. — Он тоже встал, взял кружку, допил последний глоток. — Спасибо за кофе.
— Это Лена заслуживает спасибо.
— Тогда передайте.
— Передам.
Он вышел. Анна убрала кружки в раковину, сполоснула, поставила сохнуть.
Солнечный луч успел сдвинуться — теперь лежал на подоконнике. Анна смотрела на него несколько секунд.
Кто я просто так, без ролей?
Она не знала ответа.
Но то, что вопрос задан — это уже что-то.
Глава 6. Пятница. Выписка
В пятницу выписывали Зинаиду Павловну.
Это была хорошая выписка — из тех, которые Анна любила: человек пришёл плохо, уходит хорошо, понимает, что делать дальше. Никаких открытых вопросов, никаких тревожных «посмотрим». Просто: вы справились, продолжайте, приходите на контроль через месяц.
Зинаида Павловна собирала вещи методично и аккуратно — всё на своих местах, блокнот в сумку, лекарства в отдельный пакет, домашние тапочки завёрнуты в пакет поверх халата. За ней приехал сын — лет сорока пяти, похожий на неё той же прямой спиной, смотрел на мать с облегчением, которое старательно прятал и которое она, конечно, видела.
Анна зашла в палату попрощаться.
— Анна Васильевна. — Зинаида Павловна протянула руку — не для рукопожатия, а как-то иначе, более тёплым жестом. Анна взяла её руку в обе свои. — Спасибо вам.
— Вы хорошо работали, — сказала Анна. — Серьёзно. Вы образцовый пациент.
— Сорок лет дисциплины, — ответила та с достоинством. — Это не лечится.
Сын хмыкнул — с любовью.
— И помните, — сказала Зинаида Павловна, не отпуская руку, — про то, что я вам говорила.