– Уверен? – уточнила я, пытаясь поймать его взгляд. – Ты понимаешь, что это значит?
– Понимаю, – отрезал он. – Девочка не виновата в интригах взрослых, но ей нужна защита. Она не станет угрозой для моего будущего сына.
Удачный момент, лучше не придумаешь! Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как сжимается желудок.
– А что, если его не будет? – спросила я тихо. – Что, если у нас с тобой больше не будет других детей? Ни сыновей, ни дочерей. Кроме нее. Подумай над этим.
Он замер, его глаза расширились от изумления. Такого поворота Моран не ожидал. Мужчина, чей род тянется через века, чье положение зависит от наследника.
– Ты не можешь знать этого наверняка, – наконец выдохнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
– Знаю, – хмыкнула, отодвигаясь и поднимаясь с кровати. – Некоторые диагнозы не зависят от мира, в котором ты живешь.
Не дав ему опомниться, я оделась, вышла в коридор и направилась в комнату Лоры. Мне нужно было обнять своего ребенка. Единственного, которого я, с медицинской точки зрения, могла иметь.
Девочка сидела на ковре и тихо играла со своими тряпичными куклами.
– Мама! – При виде меня ее лицо озарилось улыбкой.
– И что у них тут происходит? – спросила я, опускаясь рядом с ней на ковер.
– Они ссорятся, – сообщила Лора, хмурясь. – Очень громко. Потому что одна все время убегает, а другая злится.
– А давай их помирим? – предложила я. – Придумаем, как они могут вместе построить домик. Из чего мы его построим?
Мы принялись сооружать убежище для кукол из всего, что нашлось в комнате. Я рассказывала Лоре сказку о храбром мишке, который защищал свой дом от злого ветра. Марта, появляясь и исчезая, накрывала на стол в соседней гостиной, бросая на нас спокойные, одобрительные взгляды.
Ужин прошел в странной тишине. Моран сидел во главе стола, погруженный в свои мысли, изредка бросая на меня тяжелые взгляды. Лора клевала носом над тарелкой.
– Пойдем, солнышко, спать, – подняла я ее, когда она почти заснула, уткнувшись носом в кашу.
Уложив Лору в кровать, я спела колыбельную, которую помнила из своего детства, и сидела рядом, пока дыхание девочки не стало ровным и глубоким.
Марта, заняв место в кресле у кровати с вязанием в руках, кивнула мне:
– Я посижу с ней. Идите.
Выйдя в коридор, я обнаружила Морана, прислонившегося к стене напротив. Он ждал. Его поза, скрещенные руки и опущенная голова выдавали внутреннюю борьбу. В его взгляде я заметила бурю, приправленную тяжелым раздумьем.
Оттолкнувшись от стены, он сделал шаг ко мне и, не говоря ни слова, обнял. Нежно, но крепко. Его подбородок уперся мне в макушку. Я обняла его в ответ, уткнувшись лицом ему в грудь.