К вечеру первого дня у меня уже лежала аккуратно свернутая готовая юбка и пара свежих панталон.
Ночь на корабле оказалась долгой и тревожной. Гудение машины и скрип дерева, такие убаюкивающие днем, внезапно превратились в навязчивый звуковой фон, под который выползли все страхи.
Я лежала в темноте, уставившись в потолок, чувствуя себя ужасно одинокой. В другом мире, в чужом теле, с чужой миссией. Да, я готова была горы свернуть ради спасения ребенка, но внезапно меня накрыла банальная тоска.
Тоска по своему дому, по знакомым запахам, по уверенности, что завтрашний день будет хоть чем-то похож на сегодняшний. Здесь же все было зыбко и непрочно, качалось, как палуба под ногами. Я крутилась по кровати и ждала рассвета, чувствуя себя маленькой и потерянной.
Поддерживало одно – ребенок! Мой ребенок… то есть Джелики, конечно, но теперь мой! Кто не пробовал в одиночку усыновить малыша через наши органы опеки, тот не поймет. А у меня одновременно внутри все ныло от тревоги и от радости – у меня есть ребенок!
Утро принесло с собой не только свет, пробивающийся в иллюминатор, но и решимость не раскисать. Перебинтовав ногу, закрутив косу вокруг головы и надев свою новую юбку, я вышла на палубу, жадно вдыхая свежий, соленый воздух.
На мостике, прислонившись к перилам, стоял Моран. Он был бледнее обычного, но уже не тот зеленоватый, полумертвый страдалец, каким я видела его вчера. Ветер трепал его непослушные каштановые волосы.
Герцог смотрел на горизонт, и в его позе читалась стоическая покорность судьбе. Подозреваю, что стадию сопротивления и бунта он прошел вчера, потому что такие мужчины даже морской болезни сразу не уступают, сражаясь до последнего. По крайней мере, у меня сложилось подобное впечатление.
Услышав мои шаги, Моран обернулся. Скользнул взглядом по новой юбке, но комментировать обновку не стал, хотя совершенно точно заметил.
– Доброе утро, мисс Джесс. Вы выносите качку лучше меня и моих солдат.
– Доброе утро, ваша светлость. Просто везение. – Я подошла к перилам рядом, оставив между нами почтительную дистанцию. – Вам, я вижу, полегчало.
– Относительно. – Он хрипло рассмеялся. Правда, в этом смехе было больше усталости, чем веселья. – Капитан уверяет, что я уже почти морской волк.
Мы постояли молча несколько минут, глядя, как солнце поднимается над водой, окрашивая ее в золотые и розовые тона.
– Спасибо за платок, – тихо сказал он вдруг, не глядя на меня. – И за совет. Это… помогло.
– Всегда рада помочь, – так же тихо ответила я. – А вам спасибо за нитки. Это тоже было большим подспорьем.