Марта с одобрением кивнула, и мы продолжили заниматься своими делами в комфортном молчании, под аккомпанемент оживленной болтовни Лоры с куклами.
Вскоре Марта объявила, что сходит на рынок за свежими фруктами для девочки и овощами. Оставшись вдвоем, мы перенесли нашу деятельность в спальню. Игрушек не было, но это нас не остановило.
Соорудив «пещеру» из двух стульев и пледа, мы устроили «охоту на медведя», в роли которого выступила большая декоративная подушка. Я изображала страшный рык, а Лора с визгом пряталась в «пещере», откуда потом «отважно» выскакивала, чтобы меня «победить».
Мы валялись на полу, хохоча, пока у меня не свело живот от смеха. Это была прекрасная, хоть и несколько примитивная физиотерапия для нашей израненной психики. А еще немного, пусть не до конца, но моя сбывшаяся мечта. Моя девочка, которую в игре можно было поймать и зацеловать, чтобы она пищала от щекотки и сама льнула ко мне, как ласковый котеночек.
Внезапно за дверью послышался щелчок замка. Я встрепенулась, подумав, что служанка вернулась как-то уж слишком быстро.
– Тетя Марта с гостинцами! – весело крикнула Лора, и мы обе, все еще запыхавшиеся от игры, выбежали в прихожую.
Но в дверях стоял Моран. Он снимал плащ, и на его лице застыло усталое, сосредоточенное выражение, которое смягчилось при виде нас – растрепанной женщины и смеющейся девочки.
Не думая, я сделала шаг навстречу, собираясь обнять его. Этот жест уже становился привычкой – опасной и естественной одновременно.
Но Лора меня опередила. Ее большие глаза стали очень серьезными. И, посмотрев сначала на Морана, потом на меня, она негромко уточнила:
– Мы теперь будем жить вместе с дядей? Или ты вернешь меня к папе?
Внутри все похолодело. Конечно, у ребенка острая психологическая травма, вызванная страхом потери.
Моран тоже замер, внимательно глядя на девочку. Усталость на его лице сменилась сложной смесью удивления, растерянности и какой-то странной, суровой нежности.
– Лора… – начала было я, наклоняясь.
– Нет, я сам, – тихо перебил меня Моран. Он даже присел на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне. – Ты будешь жить с мамой. Всегда. А я… – он запнулся, подбирая слова, и его взгляд на мгновение встретился с моим, – я буду рядом. Чтобы вам никто и никогда не мог угрожать. Ни твой папа, ни кто-либо другой.
Он не давал пустых обещаний о семье. Он предлагал защиту. И кажется, именно это и нужно было Лоре. Внимательно посмотрев мужчине в глаза, как будто проверяя на правдивость, она медленно кивнула:
– Хорошо.
И, повернувшись, побежала обратно к своей «пещере» из стульев.