— А где подают обычную еду? Шашлыки, кашу, овощи?

Воительница пожала плечами, не переставая трескать зловонную кашицу.

— В таверне у причала. Но сейчас там очень дорого. Из-за чумы все задирают цены.

— Хм… — в голове вспыхнула лампочкой очень дерзкая, но полезная идея. — Есть деньги?

— Пара монет.

— Дай одну.

— Не хватит…

— Дай. И не задавай вопросы.

Спутница положила на стол серебряный кругляш. Спрятал его в карман и прошептал, оглядываясь, чтобы никто не подслушал:

— За мной.

Мы встали посреди винтовой лестницы. Здесь нас вряд ли бы заметили, а рисковать нельзя: фальшивомонетчиков в эти славные века варили заживо или сажали на кол.

Снял плащ, протянул подруге.

— Держи. Услышишь шаги — сворачивай и уходи.

— Что ты задумал?

— Тихо.

Положил монетку на ладонь, вздохнул и нараспев пробубнил:

— Контрол-копи, контрол-паст.

И резко провел по серебряному диску свободной рукой, будто норовя швырнуть его в Лиру. Блестящий кругляш упал на плащ. Еще один остался на ладони.

— Ничего себе! — глаза девушки округлились и заблестели что те монеты.

— А ты думала. Лови.

Кругляши один за одним полетели как из-под копыт золотой антилопы.

— Завтра начинаю жизнь с чистого листа. Светлые мысли, белоснежный кадиллак…

— Хватит, — простонала Линн, и судя по вспухшим мышцам, держать свалившийся из воздуха клад стало и впрямь невмоготу.

— Бери половину и валим отсюда. Кажется, я весь провонял квашеным лещом.

— Лады. Только командира предупрежу.

В таверне мы нашли лишь забулдыгу под столом — то ли пьяного, то ли мертвого. Весь город кутил на площади, неистово топоча и пачкая подолы нечистотами. Если в скором времени ничего не изменится — уже завтра вспыхнет новая эпидемия.

Я огляделся: даже спереть нечего, кроме заплесневелого хлеба. Очаг остыл, в горшках свили гнезда пауки. Пришлось покинуть славное заведение несолоно хлебавши.

По улице, вереща и улюлюкая, пронеслась стайка детворы. Чумазики тащили на веревках дохлых крыс величиною с собак. Склизкая мохнатая тушка прокатилась по ноге, и меня аж затрясло. Вонь, грязь, чума — надоело! Геракл очистил авгиевы конюшни, а я очищу Дюнвик. И бодрым шагом направился к причалу.

— Ты куда? — Лира с подозрительно звенящим свертком побежала следом, не обращая внимания на лужи и грязь.

— Будь рядом, — заговорщицким шепотом произнес я. — И что бы ни случилось — не бойся.

— Что ты задумал? — с плохо скрываемым волнением спросила подруга.

— Скоро увидишь.

Я встал на скрипучие шаткие доски и воздел руки к небесам. В тот же миг река, повинуясь моим представлениям о прекрасном, вышла из берегов. Предстояла нелегкая задача — хорошенько прополоскать улицы, но при этом не устроить потоп и не смыть горожан. Два горячих бурлящих потока поползли меж домов, растворяя и унося нечистоты. Водяные тентакли хватали зазевавшихся грызунов, затопляли норы, уволакивали прочь мертвечину.