Девушка пожала плечами, не сразу осознав суть просьбы.

— Смотри.

— Когда мыться пойдешь.

К удивлению, Линн не стала ругаться или швырять в нахала поленьями, лишь устало усмехнулась — как глупой шутке — и беззлобно проворчала:

— Уймись, поганец.

— Да какого… — я хлопнул по воде, подняв брызги вперемешку с ошметками вареных рыбешек. — Это на меня типа глазеть нельзя. А на тебя почему нет?

— Я твоя Спутница, — пояснила она, с воодушевлением взглянув на редкие звезды. — Когда-нибудь обо мне сложат легенды, которые вдохновят людей чистотой и рвением, а не падением в похоть.

— Быть Избранным — отстой. Хотя джакузи в яме — это, конечно, круто.

— Долго еще киснуть будешь? Я тоже хочу.

Вылез, закутался в плащ и пристроился на бревнышке у огня. Девушка распустила волосы и направилась к озерцу, покачивая аппетитным задом. И вроде это я всемогущий колдун, а оторваться не мог как загипнотизированный.

— Не вздумай подглядывать, — донеслось от воды запоздалое предупреждение.

— А то что?

— А то в столицу сам пойдешь.

Я нехотя повернулся спиной к берегу и закатил глаза:

— Жизнь — боль. — И в голове тут же мелькнула идиотская и ни к чему не привязанная рифма: «полюбишь и фасоль».

К вящей радости ничего сверхъестественного ни ночью, ни следующим днем не произошло. Погода только улучшилась, в кои-то веки выглянуло солнышко. А так тот же лес, мокрые листья, редкая болтовня о всякой ерунде по дороге — вот и все развлечения. Ни разбойники не напали, ни нечисть, ни даже завалящий волк не позарился на усталых путников.

Переночевали в дупле огромного дерева и утром вышли к широченной реке. На берегу стоял городок, обнесенный каменной стеной. Несмотря на близость большой воды, причалы оказались пусты, и вскоре выяснилось почему. Над угловыми башнями реяли флаги — синие с бычьими головами, а ниже черные со скрещенными костями.

— Дюнвик захватили пираты? — удивился я.

— Хуже, — спутница поморщилась и приставила ладонь козырьком. — Чума.

— Печально. — А что тут еще скажешь? Средневековье — оно и в ином мире Средневековье. И пусть здесь живут всякие волшебные твари, а колдовство витает в воздухе, встречи с извечным спутником темных времен никому не избежать. — И куда теперь?

— То есть? — Лира вытаращилась на меня как инквизитор на пробравшегося в храм еретика. — Ты — Избранный. И должен изгнать заразу.

— Не-не-не. — Я скрестил руки перед собой и замотал головой. — Никакой я не Избранный. Повеселились, пошутили — и хватит. Одно дело тебя подначивать, и другое — лезть в чуму.

— Но ты обязан! — Воительница грозно топнула ножкой и ткнула пальцем на черепичные крыши, над которыми вились зеленые струйки миазмов.