Колдовские сферы взрывались как фугасы при любом касании или соударении. Два таких шара столкнулись в середине второго ряда, и раскаленная волна, оседлав крошащий доски грохот, швырнула ладьи на соседок как прибой — плавник. Корабли «бортанулись» — пара левых отделалась царапинами, а их экипажи — легким испугом, но двум правым повезло меньше. Взрыв подбросил лодку, приподнял нос, и перегруженный транспорт буквально закинуло на головы соратникам. По ушам резанул звук, словно с разбегу наступили на пачку яиц, вслед за ним желудок вонзился в глотку, и я грешным делом подумал поставить заслон во рту, чтобы не лишиться скудного ужина.

Вряд ли вид стошнившего колдуна как-то повлиял бы царящий вокруг хаос, но сойтись в финальном поединке в заблеванной мантии не очень-то солидно. Но пронесло — отвлекся на удержание строя и позабыл о свербящей требухе. Корабли удалось выровнять и развести в стороны, но треть бойцов с наиболее пострадавшего так и остались лежать на палубе горкой изломанных кукол, и в ярких вспышках файерболов отчетливо виднелись вылезшие из лопнувших черепов мозги и блестящие змеи выдавленных кишок. Соратники с посыпанными мукой лицами топтались как виноделы в лохани со спелыми гроздьями, вот только под ногами хлюпал ни разу не сок.

— Вниз! — завопил кто-то, и предложение показалось повстанцам более чем здравым.

Не прошло и секунды, как сотни глоток вразнобой потребовали немедленной посадки, словно на земле их ожидал дружеский прием с пивом и шашлыками. Но до внутренней стены оставалась еще половина пути, и приземлись мы прямо сейчас — и оказались бы зажаты меж двух каменных колец в десятки метров высотой, откуда выберутся разве что птицы, а таковых среди мятежников не числилось.

— Опускайтесь! — усатый старик с вытаращенными зенками схватил меня и начал трясти, и в такт голове задрожали все лодки.

Благо Борбо подоспел на помощь, и единственным, кто улетел за борт из-за внезапной качки стал тот самый усач — генерал без приказов и увещеваний схватил смутьяна за шкирку и вышвырнул в темень. После встал передо мной с секирой наперевес, готовый защищать колдуна хоть от самого Марзала.

Бойцы правильно растолковали и звериный оскал, и встопорщенные бакенбарды, и на флагман вернулось некое подобие порядка, зато на других ладьях начался форменный беспредел, особенно на крестьянских. Если бы не верная гибель под килем, каждый второй, а то и первый уже сиганул бы вниз, а так страх и негодование вылились в вопли, потасовки и мольбы всесветлой и добрейшей, но почему-то внезапно оглохшей Тенеде.