— Королевская гвардия? — Девушка тряхнула косой и прежде чем я успел обрадоваться налаженному контакту, выпалила: — Чушь! Не может Колбан оставить столицу и умотать к черту на кулички. На это нужен очень веский повод. Не станет сильнейший колдун страны гонять по лесам остатки моего отряда. Ладно стелешь, дружок, но я не верю ни единому слову.

Она взяла щипцы и поднесла к моему лицу. Я отвернулся насколько сумел, хрустя шеей и скрипя зубами, но горячий воздух все равно обжигал веки.

— Левый или правый? — спокойно произнесла палач, будто предлагая угадать, в каком кулаке спрятан камешек.

— Предупреждаю, — дрожащим, но тем не менее грозным голосом прозвучало в ответ: — я колдун.

Солдатка усмехнулась и поднесла щипцы еще ближе, и я почувствовал запашок от тлеющих ресниц:

— Ой как страшно.

— Не нарывайся! Предупреждаю в последний раз!

— Что же… тогда сама выберу. Начу, пожалуй, с правого.

И тут, как говорится, деда понесло.

— Ахалай-махалай, сучка!

В пещере будто взорвалась светошумовая граната, а вслед за ней из ниоткуда налетел ураган. Угли разметало по углам, девушку впечатало в стену, от лязга доспехов заныли зубы. Я стряхнул остатки веревок, укутался в трофейный плащ и сгреб головешки в кучу. Подбросил немного дров и уселся у огня. В пещере хорошо. Тепло, тихо, ветра нет. Всяко лучше, чем в телеге.

— Ай… — простонала Косичка, приподнявшись на локте и часто моргая.

— Живая? — с учтивой вежливостью спросил я, несмотря на пережитую муку чувствуя легкое покалывание совести. Все-таки красотке досталось по моей вине, а калечить ее или, упаси Слаанеш, убивать ни разу не входило в мои планы. Я же прогрессивный парень из светлого будущего, а не местный дикарь-садист.

— Не знаю… — магия выбила из девушки всю напускную браваду, и голосок уже звенел не сталью, а источал осторожную жалость — мол, не бей меня больше, дядя, я признаю твою великую колдовскую мощь. — Кажется, ребра сломаны.

Философски изрек:

— Ну, ребра — не череп. Есть пожрать?

И все же наглости засранке не занимать. То ли башкой слишком сильно стукнулась, то ли решила умереть смертью храбрых, лишь бы не превращаться из госпожи в подчиненную:

— Дерьма пожри, красная собака.

Я устало вздохнул и как дважды два четыре повторил:

— Еще раз. Я. Не. Красный.

Уверенность не добавила словам веры.

— Конечно. — Девушка кое-как села и фыркнула. — Колдуны легли под самозванца. Все до одного. А ты колдун. Значит — красный.

Ходит слух, что повторение — мать учения, но твердить одно и то же по десять раз в час заколебет и попугая. Не хочет — пусть и не верит, мне с того ни холодно ни жарко. Я — Леонид Ленский с планеты Земля. Сомневаешься? Твое право. Полезешь с щипцами — сотру в порошок… буквально.