Если же отец Лиры поведет мятежников в опасный, рискованный, но жизненно необходимый бой, не придется тратить мощь на поддержание щита и под прикрытием союзного войска подберусь поближе к лагерю и обрушу на врага всю скопившуюся ярость. План логичен и в целом хорош, вот только где до сих пор носит полководца?

Я не мог оставить пост и бежать на поиски — королевский чародей уже подпалил стволы, и до старта оставались считанные мгновения. Подошел к самому краю, для большей устойчивости преклонил колено и с ужасом заметил, что новый колдовской заслон не в пример тусклее предыдущего. Выходит, если постоянно долбить в одно место, никакая, даже самая прочная броня не выдержит. К тому же, в пылу схватки совсем позабыл, что принимаю на грудь не обычный валежник, а усиленный магическим огнем и, скорее всего, не только им. Я еще толком не освоил дар и не познал всего его возможности и слабые стороны, когда же убеленные сединой советники постигали таинство волшбы десятилетиями, а быть может и веками.

Резко выпрямился, во весь глаз уставившись на расчертившие ясную лазурь ревущие струи, воздел руки и ударил по воздуху окровавленным пальцами словно не в меру эксцентричный пианист по клавишам. Взвывшие снопы ураганного ветра молотами рухнули с небес, завихрив воздух так, что плащи лучников на стенах выпрямились параллельно земле. Но как ни старался, как ни напрягался, как ни стискивал зубы, так и не смог полностью сдуть с курса средневековые «Фау-2», а лишь чуточку изменил их траектории.

Если бы не магический кокон, меня переломало бы с головы до ног, но риск оказался оправдан — первое бревно качнулось вниз и вместо цитадели вонзилось в землю метрах в сорока от стены, оставив вокруг себя глубокую воронку как от авиабомбы и обдав пригнувшихся защитников фонтаном грязи. И стоя на вершине каменной громады со стенами метровой толщины, в полукилометре от эпицентра, все равно почувствовал стопами мощную дрожь, а от грохота зазвенело в ушах — одним словом, колдовская артиллерия била не хуже родных гаубиц и мортир.

Второе протаранило верхушку стены, буквально разметав на части десятка полтора бойцов, а третье клюнуло в донжон прямо подо мной, и я едва успел закрыться от огненного цунами вперемешку со щепой и каменной крошкой. На этот раз ничего не выбило и не оторвало, но кровь из посеченного лба залила половину чумазой от копоти физиономии, а каменное крошево мелкой дробью проникло под кожу от локтей до запястий.

Наплевав на раны, подошел к краю и глянул на заваленную дроблеными блоками, досками и ошметками тел улочку. Пара сотен солдат сиротливо жались у главных ворот в ожидании вожака, остальные предпочли забиться в подвалы и не высовывать носов из нор, а кто-то и вовсе бросился наутек со всех ног — склон холма и кромку дубравы ягодами черники усеяли синие плащи, а стоны раненых и умирающих определенно не добавляли оставшимся ни боевого духа ни выдержки.