— Иля хочет узнать, — проворковала Илана, устроившись на матрасе в позе обольстительницы с картины Ханса Зацки — на боку, лениво покачивая округлым бедром и сцепив пальцы на затылке, — не помрешь ли ты часом? Может, мазь какую дать?

— Нет, — я сглотнул и протянул ладонь, в которую будто вонзилась молния. — Дайте зеркало.

В руку лег полированный бронзовый кругляш — совсем как у Лиры. Нет, пластинка не всколыхнула воспоминания о подруге, потому что те и не думали утихать, просто создалось ощущение, что по сердцу и легким с огромной скоростью пронеслись электрические мурашки.

Я колебался непростительно долго, боясь взглянуть в отражение, но и показаться спутницам трусом тоже не хотелось. И вот блестяшка зависла перед побитой физиономией — боги… вы бы это видели, да обычные люди умирают и от втрое меньших ран… От лба до подбородка наискось протянулся бурый шрам, похожий на обгоревшее осьминожье щупальце, кожа вкруг стянулась уродливыми белесыми морщинами, приподняв уголок губ и подарив на всю жизнь ехидную ухмылку. На брови и скуле чернела глубокая прорезавшая кость борозда, усеянная «отростками» багровых рубцов и прожилок, отросшие волосы съежились в короткую щетинистую щетку. А глаз… про глаз вы уже знаете.

Уцелевшее же око, все залитое кровью из лопнувших сосудов, намокло, заблестело, и я поспешил вернуть зеркальце хозяйке. Не все так плохо, мысленно подбадривал себя, руки-ноги целы, не парализован, не выгляжу как упавшая в угли сосиска, ну а что глаз долой, так второй уцелел — обзор, конечно, сузился и малость замылился, но и натыкаться на все подряд не приходится. В общем, не та причина, чтобы киснуть да слезы лить.

— Кто тебя так? — спросила Ильнара чисто из женского любопытства и без желания как-либо задеть.

Я улыбнулся, отчего возникло ощущение, словно щеку обильно намазали клеем «Секунда».

— Другой колдун.

— Красный?

Кивнул.

— Ему мстить едешь?

— Иля, хватит! — взмолилась сестра. — Не донимай человека, ему и так погано. А ты не переживай из-за… ну… этого вот всего. Тебе идет. Выглядишь как бывалый наемник… или пират, — Рыжий Хвост прошлась с головы до ног оценивающим взглядом и игриво подмигнула. — Только наряд никуда не годится. У нас завалялись кое-какие шмотки. Никто не против, если я подарю нашему храброму защитнику что-нибудь из запасов?

— Я — за, — тут же отозвалась фальшивая пацанка.

— Не против, — после недолгих раздумий донеслось из «кабины».

— Круть, — прежде чем подняться, томная сестрица встала на колени и потянулась, закинув сгиб локтя на затылок. В такой позе внушительного объема грудь до треска швов натянула жилет, шнуровка ослабла, и взору открылось потрясающее в своей аппетитности декольте. Я качнул головой и чуть слышно усмехнулся. — Что предпочитаешь?