Подсказал попавшийся на глаз рыболов — бородатый детина вышел с утреца пораньше наловить рыбы на завтрак, но нарвался на мага в лохмотьях бархатного костюма. Всего раз взглянув на белеющий в мареве треугольный парус, перенес лодчонку с обезумевшим от ужаса крестьянином чуть ли не себе под ноги.

Бородач вытаращился и принялся стучать лбом в борт лохани, моля Маразала о милости, а Тенеду — о защите.

— Успокойся, — прошелестел утомленный голос без нотки угрозы. — И подскажи, как добраться до Брилла?

— Идите к солнцу, господин, — выпалил мужик, не смея поднять лица, на котором сочилась кровью стесанная кожа.

Пожалуй, в этой сцене было что-то из древних легенд — черная фигура на краю невысокого обрыва, озаренная лучами молодого светила. Позади — сине-зеленый окоем на стыке неба и густой дубравы, впереди до самого горизонта — полноводная Саммерен, а внизу — ничтожная трясущаяся букашка, которую я щелчком разберу на атомы.

— Спасибо, добрый человек.

На песчаную отмель с громким плеском одна за одной выбросилась дюжина здоровенных рыбин, напоминающих карпов с золотыми чешуйками — каждая размером с ноготь. От такого дива рыбак уронил челюсть, и я на всякий случай уточнил, что это не просто фокус, а подарок за помощь. И все равно крестьянин не покидал лодку, покуда я не добрался до кромки леса, да и то складывал карпов в садок с осторожностью сапера-новичка.

Я невольно улыбнулся и поморщился от жжения в щеке — ощущение в целом было такое, словно по морде саданули раскаленным добела мечом. Что будет, если дать по роже нагретым до тысячи градусов клинком?.. Да уж, интернет, мемасы, чатики… такое впечатление, что все это осталось в прошлой жизни, не имеющей ко мне ни малейшего отношения. Словно Леонид Ленский так и остался лежать на асфальте, а по загадочному миру бродил его неприкаянный призрак.

А точнее — дух мщения, ведь месть — это единственное, что у меня осталось, и я не остановлюсь, прежде чем не воздам всем и каждому по делам его. И не уйду, даже если напротив откроется дверь на Землю. Но если жажда кары — не богоугодное стремление, то почему мистическая мощь гейзерами бьет в жилах?

На востоке от Ангвара раскинулась непроходимая дубрава, в чьей тенистой тишине могучие дубы-колдуны превратились в чахлую поросль — тонкие стволы, узкие кроны и ковер из опавших листьев над торчащими из земли корнями. Где-то вдалеке стучал дятел, шумели ветви, а дыхание леса казалось замогильной тишиной, которой я несказанно обрадовался, устав за последние дни от взрывов, воплей и грохота топоров.