— Господин Вильмар без записи не принимает.

Кто бы сомневался. Еще не хватало, чтобы всякие смерды мешали уважаемому человеку чахнуть на чужом злате. Но отступать некуда, я снова улыбнулся, но уже добавил в спокойный уверенный голос холодные нотки, какими стращал Бетани в карете:

— Дело срочное. Передайте господину Вильмару, что пришел близкий друг его дочери.

Не сказав ни слова, клерк выбралась из кабинки и скрылась за неприметной дверью, наполовину скрытой раскидистым кустом. Секунд через десять вышла и жестом предложила войти.

— Господин Вильмар ждет.

Вот так бы сразу. Добрым словом и угрожающим намеком можно добиться большего, чем даже пистолетом.

Банкир как две капли воды напоминал одного необъемного быдловатого фрика из интернета — лысый, тучный и с угрюмым взглядом исподлобья, даже золотая цепь в палец толщиной покачивалась на заплывшей жиром шее с таким количеством складок, какого и на животе не у каждого насчитается. Только вместо малинового пиджака — черный камзол с буфами на плечах и белоснежным воротником-жабо.

Толстосум сидел за столом, окруженный баррикадой из бумажных штабелей, нервно щелкал счетами и что-то записывал в журнал пестрым, похожим на павлинье пером — не иначе подсчитывал барыши или прикидывал, кто и сколько процентов должен по займам и кому стоит дать рассрочку, а кого проще сослать на галеры. Едва взглянув на меня, толстяк скривился и затряс брылами:

— Нет, не годитесь. Слишком юны и, судя по одежде, не очень богаты. Прощайте.

Я без спроса сел в глубокое кожаное кресло, помнящее отпечатки задниц элиты насквозь прогнившего города — продажных судей, нечистых на руку купцов и прочих взяточников, и закинул ногу на ногу. Взглянул на пузыря, чуть запрокинув голову и приветливо улыбнулся:

— Вы, видимо, приняли меня за жениха?

Собеседник насупился пуще прежнего, но несмотря на грозный вид не спешил сыпать оскорблениями, хвататься за оружие или на худой конец звать охрану. Видимо, моя одежда и запредельная наглость выступили своего рода маскировкой, и банкир не спешил с активными действиями, чтобы случайно не наехать на важную шишку — например, на ревизора или агента королевской разведки.

— А за кого мне вас принимать? — буркнул жирдяй. — Тут чуть ли не каждый день вьются «близкие друзья» Бет и страстно алчут ее руку и сердце. Хотя на самом деле вам, щеглам, нужно иное — мои деньги. И если я и дам благословление, то только заморскому принцу. А вы явно не принц.

Что же, сам напросился. Я развел руками и, не прекращая давить ехидную улыбку, как можно внятнее произнес: