— Пойдем? — первым произнес да Сильва.
После истерики в машине он взял себя в руки и сейчас похоже неплохо справляется с давящей аурой. По крайней мере, лучше Ангелины.
— Пойдем, — сделал я пару шагов вперед и потянул на себя заскрипевшую дверь.
Сразу после входа в узком проходе нас встретила небольшая и свежо выглядящая табличка: «Второй этаж, направо». Едва пройдя мимо, заходя в полумрак коридора, мы все вновь — не сговариваясь, остановились.
Внутри здания ощущение «чужеродности к окружающей реальности, разбавленное иррациональным страхом, искусственно нагнетаемой тоской и беспокойством» усилилось. Людские страдания — причем страдания душевнобольных, за долгие годы словно пропитали это место, и сейчас я в буквальном смысле слышал эхо эмоций поколений людей, живших и угасавших здесь. Как будто призрачные крики на пределе слышимости.
Постоял, прислушался к себе.
В принципе, если совсем не драматизировать, состояние терпимое. От такого не умирают… Я вдруг понял, что мне это все напоминает — похмельная тревожность! Абстиненция, только без головной боли, потливости, нарушения пищеварения и прочих прелестей тяжелого похмелья. В прошлой жизни я больше тридцати сознательных лет прожил, похоже знаю подобные негативные эффекты безо всякой магии неприятных мест. Еще и на работу после такого ходил, и не жужжал о невозможности нахождения где-то в таком состоянии.
Остальные просто совсем юные еще, здоровья много, с таким не сталкивались. Для подобного состояния не нужно далеко ехать в странные и страшные места, достаточно смешать несколько сортов дешевого пойла, употребляя их в не рекомендованных Минздравом количествах.
В общем, неприятно здесь очень и очень, но жить все-таки можно, пусть и не совсем комфортно. Во время смертельного матча подобное состояние и вовсе будет незаметно — там адреналина столько, что просто мимо пройдет. Но до мероприятия кровавого спорта еще пять дней (и шесть ночей) прожить надо…
Мы все так и стояли в полумраке коридора, прислушиваясь к своим чувствам. Тяжелее всего приходилось Ангелине. Скосив взгляд я отметил, что губы у нее крепко сжаты, лицо бледное. Явно прилагает усилия, чтобы справиться с собой. Может быть, дает о себе знать потеря контроля после ментальной атаки могущественной демонессы — тогда по Ангелине, по ее духу и душе, определенно был нанесен серьезный удар. И выглядит девушка сейчас хуже всех. А вот Магнуссон лучше всех — или хорошо владеет собой, или давящая аура этого места доставляет ему меньше неудобств чем нам.
— Ребят, я не смогу здесь жить, — произнесла Ангелина.