Гэндзи вывели из строя в момент, когда он лежал на спине. И он еще, как сейчас вижу, в относительно удобной позиции замер. А вот, например, две девушки из команды противника обездвижены в крайне неудобных позах — в которых замерли во время уничтожения ресурса щитов.
Коротко поглядывая на обездвиженных участников, я уже сидел на одном колене и распихивал магазины по креплениям на кирасе доспеха; да Сильва с Магнуссоном занимались тем же самым, явно торопясь. Выбывшие бойцы команды противника, как и Гэндзи, так и лежали замершими статуями без движения.
Несмотря на адреналин в крови ощутил вдруг, что неприятное и муторное чувство, местная тяжелая аура, становится все сильнее. Ощущение, что на нас как будто лавина надвигается.
И мне с каждой секундой мне это все больше не нравится.
Расположившись втроем по краям большого зала, держа наготове оружие, мы ждали. По-прежнему полная тишина — и в эфире, и вокруг в лечебнице. Никаких звуков извне, ни механического голоса оповещений, ни эмоциональных криков Василия. При этом после ликвидации последнего противника прошло уже около минуты.
Гэндзи Маэда, как и четверка команды противника так и лежат без движения в заблокированных бронекостюмах, скованные в неестественных и неудобных позах. Тактическая сеть работает только локально, на команду.
Несмотря на тишину и кажущееся спокойствие, с каждой секундой меня все более накрывало неприятное чувство — добавившееся к местной тяжелой ауре. Как будто готовый вскрыться гнойный нарыв, который не болит, но давит; только этот нарыв не на теле, а вокруг нас. Странное ощущение, очень странное, муторное, даже грудь сводит и возникает ощущение, что воздуха не хватает.
Тяжелая аура этого места меньше чем за минуту усилилась многократно — кто-то, может быть, уже с катушек бы съехал. При этом у меня в восприятии было еще что-то. Очень странное ощущение — как будто крики о помощи где-то на периферии, на границе слышимости.
— Эманации смерти, — раздался у меня в ушах вдруг странно знакомый мужской голос.
Я едва не подпрыгнул, машинально оборачиваясь и глядя по сторонам. Никого рядом — что и неудивительно, голос-то у меня в переговорнике. Вот только ощущение, что мне это как будто на ухо из-за плеча сказали.
— Дим! — снова услышал я голос Магнуссона. Вдруг понял, что он меня уже второй раз окликает.
— А? — обернулся.
— Я их освобожу? — увидел я, как он показывает мне на пятерых обездвиженных участников матча.
«Как?» — мысленно удивился я. Машинально ждал ответа от Альбины, но сразу же вспомнил что все, нет ее со мной больше. Магнуссону же задавать вопрос не стал — смысл лишний раз спрашивать, если сам сейчас все увижу?