Поворачивая в узкий проезд между корпусами, мельком в стороне — на холме, я увидел стоящее поодаль вытянутое одноэтажное здание. В нем, как я знал, во время матчей кровавого спорта располагались зрители и гости мероприятия. Сами же бои происходили в зависимости от ранга мероприятия — или во дворе, или в одном из корпусов, или вообще по всей территории лечебницы. Как в том самом ивенте, в котором участвовал да Сильва — где сто человек здесь сражалось.

Также на холме с одноэтажным зданием, среди деревьев небольшой рощи, я заметил острый шпиль небольшой церкви, построенной в общем стиле с заброшенной лечебницей.

«Церковь более поздняя постройка, уже в готическом стиле, шеф», — поправила меня Альбина.

Неважно, выглядело все равно на мой неискушенный взгляд похоже.

С хрустом щебня и мелкого мусора под колесами мы уже проехали по узкому проезду между двумя хмурыми, покрытыми темными потоками дождя зданиями, щерящимися разбитыми и частично забитыми фанерой стеклами. Во внутреннем дворе увидел десяток паллет со стройматериалами, аккуратно сложенные металлические трубы строительных лесов. Микроавтобус объехал один из таких штабелей, остановился у двери явно служебного входа. Карта с маршрутом погасла, в салоне загорелся свет.

— Вы приехали, — раздался приятный женский голос.

Подхватив свою сумку — небольшую, ручная кладь, экипировку к матчу обещали доставить отдельно, я первым вышел на улицу. Прохладно здесь, промозгло. Хорошо, во внутреннем дворе нет ветра — хотя завывания сверху слышны, задувает дует прилично.

Следом за мной вышли из машины и остальные. Едва боковая дверь — через которую выпрыгнули Магнуссон и Ангелина, закрылась, микроавтобус подал негромкий предупреждающий сигнал и поехал прочь, шелестя резиной по гравию.

Когда машина уехала, мы остались среди неприветливо выглядящих корпусов в тишине, нарушаемой только завываниями ветра. К неприметной двери перед нами — обшарпанной и темной от пропитавшей ее влаги, никто пока не подходил.

Но нам туда, определенно — на одной из створок прозрачным скотчем был прикреплен листок бумаги. Один угол уже отклеился, но надпись: «Добро пожаловать», вполне угадывалась. Похоже, нас здесь ждут. Как, впрочем, Элимелех и обещал.

Несколько минут прошло в молчании. Не просто так — все определенно прислушивались к себе и к своим ощущениям. И было отчего. Правильно да Сильва сказал — место здесь… нехорошее. Накрывало это ощущение постепенно, и избавиться от неприятных ощущений не получалось.

Каждый владеющий даром, в большой или малой степени, эмпат. Такие сильные как мы с Ангелиной встречаются нечасто, но и по Магнуссону с да Сильвой заметно, что тяжелая атмосфера места на них действует. Чувство — сродни чужому взгляду. Только взгляд этот неприятный, давящий и направлен словно бы со всех сторон. Очень странное чувство, сложно его описать.