— Блин, такие сложности, чтобы пережечь в угли мясо несчастных животных… — я вздохнул.

— Не мяса, — возразила Катя, — именно жира. Это важно. Как я сказала, они скотоводы. У них в мозгу мощные ассоциативные цепочки к этому запаху. Они помогут зафиксировать нужные эмоции.

— Ты же всегда была против убийства животных!

— Гриша, они сами их выращивают, — Катя вздохнула, — да, я сама испытываю сложные чувства к такому способу хозяйства. Но формально принцип охоты не нарушается. Я ведь вам никогда не мешала заготавливать рыбу. Просто отказывалась помогать.

Мойя, сосредоточенно цокая языком, разглядывал чертежи.

— И что, получается, это временная палатка? — спросил он, — не такие каменные храмы, которые есть у кеметцев? Но почему?

— Нужно, чтобы случившееся загладилось в памяти у людей, — вздохнув, ответил я, — понимаю, это тяжело принять. Но понадобиться несколько десятков лет, прежде чем вы сможете построить свой собственный, настоящий храм.

— Понимаю, — кивнул Мойя.

Я удивлённо взглянул на подопечного.

— Серьёзно? — спросил я.

— Правда, понимаю, Яесть… и я смирился. Мне никогда не увидеть того, будущего мира, который ты мне показал. Я переживал по этому поводу. Но после той ночи понял — мой народ сейчас тоже не готов к этому. Это дело нашего будущего. Наших детей. И детей их детей. Того будущего, которое мой народ чуть не сжёг собственными руками.

Я помолчал несколько секунд. Потом вернулся к чертежу.

— Смотри, очень важно, чтобы были соблюдены пропорции. Между этими занавесками не должно быть щелей. Когда идёт трансляция, е ё должны видеть только назначенные тобой священники. И самое главное. Правила безопасности. Ни в коем случае не пускай священников, пока они тебе два раза без запинки их не прочитают! Это очень, крайне важно!

— Я понял, — кивнул Мойя, — всё будет так, как ты сказал.

Электрожаровня работала как надо. По всей округе разносился запах палёного животного жира. Похоже, местных это приводило в восторг: они останавливали повседневные дела и втягивали носом воздух, блаженно улыбаясь.

Катя оказалась права. После постройки системы палаток для служб авторитет Мойи стал просто недосягаемым. Всё шло как надо, и мы даже начали планировать очередной скачок во времени (пока не сильно долгий; у нас не было окончательной уверенности, что процессу создания новой морали ничто не помешает), но тут случилась очередная катастрофа.

Как это часто бывает, дело было в элементарном нарушении техники безопасности.

Мойя не просто помиловал Ахарона, несмотря на его участие в ритуале, организованном зародившимся эгрегором. Он назначил его и его потомков священниками на веки-вечные. На мой взгляд, хороший управленческий шаг. С одной стороны, демонстрирует гуманизм власти и её ценности, с другой — показывает горизонты планирования (невообразимо далёкие, по меркам людей того времени).