— Пожалуйста, — ответил я.
— Скажи, почему ты это сделал? — Макс посмотрел мне в глаза; в них блестели отсветы факелов и костров на площадке, где продолжался пир.
Я спокойно ответил на взгляд.
— Ты же достаточно пожил, чтобы понимать: такие поступки совершаются не для кого-то, да?
Макс кивнул.
— К тому моменту, как мы с Каем догнали вас во времени, я пережил достаточно, чтобы представить себя с обоих сторон оптического прицела. Понимаешь?
Макс кивнул, потом протянул мне руку. Я крепко пожал сухую сильную ладонь. Потом он неожиданно притянул меня к себе и обнял. Я ответил на его объятия.
— Спасибо, — сказал он.
— Пожалуйста, — ответил я, — и мы всё-таки не совсем окончательно прощаемся. Если в ближайшие двести-триста лет что-то произойдёт…
— Гриша, я не люблю такое, — Макс перебил меня, — ничего не произойдёт. Ты это знаешь, и я это знаю. Но свою работу я выполню как следует.
Я снова посмотрел ему в глаза. Потому кивнул, повернулся и пошёл туда, где горели костры и вкусно пахло мясом.
374 года до Перехода
Он жил среди пленных фаэтонцев три года. Их специально изолировали от всего мира на отдалённом острове. Он сказал, что неосторожно поделился мнением о совершенстве и эффективности политической системы Фаэтона. За это его наказали.
Ему не верили. Первый год совместной жизни он терпел лишения. Но раз за разом он демонстрировал смирение и волю к жизни. Проявлял уважение к традициям. И, в конце концов, оказался близок духовно людям другой планеты.
Его заключение кончилось, когда он понял, что полюбил тех, с кем делил кровь и стол. И они его. Его посвятили в гражданские мистерии, первого среди чужаков. Он выведал все детали сокровенного ритуала, которые не удавалось добыть ни хитростью, ни пытками, ни химией.
Следующей ночью он сорвал печать с медальона. Прибыл отряд зачистки и эвакуации. Он не мог сдержать эмоций, когда отряд работал. Но сдерживать слёзы не было никакого смысла. Он плакал и катался от боли, ведь он добровольно дал отрезать то, что приросло накрепко.
Перелёт был тяжелым. Одиночная капсула-невидимка обладала минимумом систем жизнеобеспечения. Важно было сохранить жизнь десантника. О комфорте никто не думал.
На поверхность он добрался едва живым. Но высадка прошла по плану: в безлюдной местности, отдалённой от крупных городов. Там, где жили отшельники-охотники, которые выходили его. Он присоединился к ним и ещё два года жил примитивной жизнью.
Раз в три года даже самые отдалённые племена отправляли делегатов в Единую Столицу для церемонии Подтверждения Лояльности. Его авторитет в племени стал таким большим, что единогласно делегатом выбрали его.