— Нацизм? — спросил я, — его одолели, но очень дорогой ценой. Что тут ещё изучать?

— То, что мы знаем о будущей победе — не значит, что мы не должны делать всё для её достижения.

— Иначе история изменится, — вздохнул я.

— Иначе история изменится, — согласилась Катя.

Я отвернулся. Вошёл в режим и в пару прыжков переместился к челноку.

Кай тревожно посмотрел мне в глаза. А потом, не говоря ни слова, крепко обнял. И, пожалуй, это было именно то, что нужно в тот момент.

106 лет до Перехода

Теперь Москва была совсем как настоящий город. Правда, не столичный, конечно. В моём детстве мы иногда с родителями на машине ездили на выходные, в близлежащие города. Похожим образом выглядела Коломна или, скажем, Углич, образца года две тысячи четвёртого — две тысячи пятого. Разве что грязи тут было всё-таки побольше. И отовсюду веяло какой-то неряшливой обречённостью: много нищих, беспризорников, пьяных… словно у города вдруг заболела душа, предвидя грядущее безвременье.

Мы стояли на грязном, глинистом пятачке на берегу Яузы, в полукилометре от места, где она впадал в Москву. В моём времени река здесь текла в гранитном русле, и больше напоминала питерские каналы. Здесь же это была обыкновенная речушка, с кустами на берегах, глинистыми спусками, которыми активно пользовалась домашняя скотина, и зарослями камыша и рогоза.

У самой воды застыл огромный валун. И я бы ни за что не признал в нём останки некогда грозной радиоуправляемой танкетки, с помощью которых нас атаковали сотню лет назад. Но Катя показала мне, правильные охряные узоры на поверхности, под которыми, видимо, медленно ржавели траки и броневые пластины. Мальчишки, которые лазали по валуну, со звонким смехом играя во что-то своё, этих узоров, видимо, не замечали.

— Как он здесь оказался? — удивился я, — вроде место нападения было в паре километров отсюда…

— Сложно сказать, — ответила Катя, — думаю, дело тут в социальной психологии. Сначала люди подсознательно избегали места, где стояла эта штуковина. Вокруг нарастал культурный слой. Объект медленно уходил под землю. А потом кто-то решил расчистить место под строительство. Только расчистка эта шла со множеством странностей. Представляешь, наверное?

— Представляю, — кивнул я, и действительно как-то очень отчётливо представил себе батюшку с кадилом, церковный хор, молитвы все дела…

— В общем, часть грунта сбросили в реку. А на этот валун поначалу просто не обращали внимания, пока тот железный охотник продолжал врастать в породу.

— Ты следила за этим процессом, да? — догадался я.

— Мне было любопытно, — улыбнулась Катя.