— И почему же?

— У них нет тебя, — Катя улыбнулась, — того, кто может безопасно пользоваться временным тюрвингом. Каждая корректировка — это одна жизнь для них.

— Постой… но разве нельзя это исправить? Узнать нужную информацию, вернутся в прошлое и предотвратить использование тю… — я осёкся. Сообразил. Каждая такая корректировка будет вызывать откат изменения. Получается, птицеобразные знали, кто из них станет очередной жертвой. И знали, сколько жертв потребуется для выполнения их плана. А это означает, что мы вполне могли их одолеть! Если будем действовать так, нарушать их планы, до тех пор, пока у них физически не останется народа, чтобы внести очередную корректировку!

Я вскочил на ноги.

— Рада, что тебе лучше, — сказала Катя, тоже понимаясь.

— Ты представляешь, когда будет следующая реперная точка? — спросил я; мне хотелось войти в режим немедленно, но я понимал, что в моём состоянии это не безопасно. Да и спешить было некуда.

— Примерно, Гриша. Время спрессовалось. Всё происходит очень быстро.

— Мы ведь будем тебе нужны, не так ли? В смысле, той, тебе, которая…

— … Гриша, — перебила Катя, — мы ведь не в тех отношениях, чтобы обсуждать такие мелочи, да?

Я развёл руками и улыбнулся.

— Сеть организаций, которую создал Макс с товарищами, уже пару сотен лет работает над консолидацией научных знаний. Важно, чтобы мы успели создать нужное оружие до появления Считывателей. Я старалась их не трогать, но сейчас собираюсь их привлечь для создания «дымовой завесы».

— Так мы это назовём? — я усмехнулся, — операция «дымовая завеса»?

— Почему нет? — Катя ответила на улыбку, — но вы всё равно мне будете нужны в самых критических точках. Поэтому остановки впереди ещё будут.

— Хорошо, — кивнул я, — здесь мы больше не нужны?

— Здесь мы получили самое главное. Информацию. С новыми знаниями можно двигаться дальше.

— Послушай… — я почесал затылок, — ты, случайно, не захватила с собой протеиновые батончики, а?

Вместо ответа Катя извлекла из кармана брусок твёрдой энергии, который я чуть не проглотил вместе с тонкой полимерной обёрткой.

Таис лежала у самого края обрыва, раскинув руки. На её лице застыло выражение умиротворения. На финальном прыжке я успел заметить её и скорректировал траекторию так, чтобы оказаться рядом.

Я наклонился, чтобы потрогать пульс, но уже в процессе уловил, как пульсирует жилка на её шее.

— Она жива, — сказала Катя, — Гриша, я только заметила, что…

— Что с ней? Можешь определить? Есть угроза жизни?

Катя молчала пару минут. Я видел, как под Таис шевелилась сухая почва, ощетинившись тончайшими нитями мицелия.