— Куда уж серьезнее! — подтвердил я.

— Сефер-бея мы поместили в канатный ящик. Не заковывать же знатного человека в цепи и запихивать в трюм? Вытащили из кладовой по возможности все, что можно. Устроили ему постель на бухтах канатов.

— Ящик? — удивился я.

— Морской сленг. Мы так называем боцманскую кладовую у самой носовой переборки. Вполне себе комфортно. Боцман так и ночует. И ваш пленник был под замком, но без урона для чести. Так и шли через Дарданеллы и Мраморное море, ни о чем не беспокоясь. Встали, как обычно на рейде Бююкдере, чтобы принять почту. Вот во время этой стоянки черкес и сбежал. Световой люк над канатным ящиком был задраен снаружи. Наверняка, кому-то так живот прихватило, что он, несясь на гальюнный выступ, выбил ногой засов и не заметил. Пленник наш этим воспользовался. Подгадал момент. Вылез на палубу, да и спрыгнул в воду. Сами знаете, пролив в любое время кишит каиками и рыбацкими фелюгами. Кто-то его подобрал и доставил на берег. Вот, собственно, и вся история.

«Эх, капитан, капитан… Не хочется тебе верить в очевидное».

— То есть вы исключаете помощь извне?

— Как⁈ Вы грешите на кого-то из команды? Какие только фантазии не взбредут вам в голову!

— Я бы не спешил с выводами. Допускаю, что судовой патриотизм застил вам глаза. Покажете все на месте?

Офицеры обменялись понимающими взглядами. Ох уж эти сухопутные крысы!

— Извольте! Мичман, проводите!

Обер-офицер нехотя встал из-за стола и пошел со мной наверх. Прошли на ют. Я осмотрел световой люк, густо забранный деревянной решеткой. Скорее не световой, а грузовой. Для удобства боцмана. Чтобы канаты и парусину наверх подавать. При всем желании было невозможно выбить засов, «несясь на гальюнный выступ». Мичман со мной согласился.

Вызвали боцмана. Он был из той породы людей, которые никому не позволят вести себя с ними запанибрата. И брюзга, вдобавок. Бухтел себе под нос, что вечно его от дела отрывают. Астраханский татарин, а поди ж ты — выбился в унтер-офицеры!

Осмотр канатного ящика ничего не дал. Размер люка не впечатлял, но был вполне способен пропустить мужчину с комплекцией и телосложением Сефер-бея. Выбраться через него — пара пустяков в таком захламленном помещении, как боцманская кладовая.

Оставив злого, как черт, боцмана в его полотняно-веревочной норе, вернулись через верхнюю палубу в капитанскую каюту.

Капитана мои открытия не порадовали. Но не взбесили. Он тяжело вздохнул.

— Еще за завтраком догадался, что вы из разведки. Выкладывайте свои соображения.

— Простите, но коли вам все понятно, откровенность за откровенность. Еще до посадки на бриг у меня были надежные сведения, что на борту предатель. Польстился на дорогую вещь. В итоге, имеем классический герметичный детектив.