Там, в конце лощины, висел гигантский шар Калейдоскопа миров. Он поглотил пирамиду и раздулся до полусотни метров в диаметре. И он больше не вращался.

— Эй, Элф, — обратился ко мне Генка. — Рувима нет! До коллапса осталось совсем немного. Куда он идёт?

Имхотеп шёл прямо на Калейдоскоп. Бобел поправил лямки своего рюкзака и двинулся следом. Тотигай оглянулся на меня, сделал несколько неуверенных шагов и снова оглянулся. Я хотел было окликнуть Имхотепа, но передумал.

— Пошли, — сказал я Генке. — Где наше не пропадало.

— Да ты шутишь, Элф! Шар схлопнется с минуты на минуту!

— Имхотеп так не считает. Он что-то задумал, а что — я понять не могу.

Калейдоскоп всё рос в размерах по мере того, как мы приближались к нему. Бобел шёл в обычном ритме — Имхотепу он доверял безгранично. Я тоже ему доверял, но не настолько, чтобы ни о чём не беспокоиться.

Мне было не по себе. Как схлопывается Калейдоскоп, я видел только однажды, да и то издали, но это такое зрелище, которое запоминается надолго. Тотигай вроде как стал ниже ростом и всё прижимался к земле, готовый рвануть прочь по первому сигналу. Генка Ждан, вначале испугавшийся, теперь пялился на призрачный шар, позабыв обо всём на свете. В нём пробудился азарт исследователя, и будь он здесь один, так точно впёрся бы прямо в зловещеё полупрозрачное месиво бесконечно пересекающих друг друга плоскостей из серого тумана. Он даже и свернул в ту сторону. Мне пришлось нагнать его и дёрнуть за рукав, возвращая на курс.

— Вот-вот начнётся! — заворожённо пробормотал Генка.

Калейдоскоп начал вращаться, когда мы проходили мимо него — в каких-нибудь двадцати шагах от того места, где шар касался земли. Над головой висела серая дымчатая масса, в которой тускло поблёскивали микроскопически тонкие, растянутые от края до края шара плёнки, каждая из которых была трёхмерным пространством, раскатанным в блин тяжестью четвёртого измерения. В каждое ещё недавно можно было попасть — именно проход в них и стерёг рувим. Теперь его не было, и это могло означать только одно.

— Калейдоскоп останавливается совсем ненадолго, — прошептал Генка. — Значит… Значит…

— Значит, нам пора отсюда убираться, — сделал я очевидный вывод, волоча его за собой.

— Но… Но погоди! Именно сейчас есть возможность… Именно так Ибн-Хаттаб…

— Ты не Ибн-Хаттаб, — возразил я. — И я не Ибн-Хаттаб. И ни один из нас никогда им не был. Так что валим отсюда.

Мы миновали Калейдоскоп, что ещё не значило оказаться в безопасности, но уже обнадёживало. Повернувшись на ходу, я увидел, как в лощину спускаются попрыгунчики. Похоже, они не подозревали об опасности. Шар вращался — они всегда вращаются, а момент, когда он стоял неподвижно, они не видели. Зато они видели нас — мы только что благополучно выбрались на вершину противоположного от них склона, и наши следы вели в аккурат возле Калейдоскопа.